— Может вы мне расскажете, зачем напали на моих друзей? — спросил я у бедолаги. Тот лишь мычал в ответ. — Боже, он что, немой?

— Они глухонемые, — ответил Арман. Он наконец-то смог одолеть своего противника и тот, без чувств, лежал на полу.

Мы повернулись к де Порто. Столом оказался пришиблен только один негодяй, как раз тот, что пытался использовать против Исаака стул. Двое другим, с кошельками, пытались окружить его с боков.

— Все шестеро глухонемые? — спросил я у Армана. Тот пожал плечами.

Тогда мы двинулись на помощь де Порто. Однако, увидев, что численный перевес теперь на нашей стороне, молодчики сразу же бросились наутёк. Мы не стали их преследовать — в общем зале ещё оставались побитые негодяи, которых можно было допросить.

— Что-то не спешили вы на помощь, — усмехнулся де Порто. Я только развёл руками.

— Анри что, так и не проснулся? — рассмеялся Арман д’Атос. Мы с Исааком переглянулись. То, что Анри не вышел на звуки драки было странным.

— Скорее в комнату! — бросил я и побежал прочь из общего зала. За моей спиной послышался тихий шаг Армана и громкий топот Исаака.

За несколько мгновений добежав до комнаты, я обнаружил её дверь открытой. Внутри было пусто и распахнутыми оставались ставни окна, ведущего на дорогу. Я выглянул в окно. В сторону Парижа удалялась пара всадников! И если одну из фигур я не смог опознать, то второй точно был Анри д’Арамитц!

— Тысяча чертей! — заорал я и повернулся к мушкетёрам. — Скорее по коням! Анри хочет умотать обратно в Париж!

— Да как такое возможно? — всплеснул руками де Порто. Я уже хватал с кровати плащ и пояс с пистолетом и шпагой.

— Также, как и собрать целую банду глухонемых, или послать по наши души жандармов, — я быстро застегнул пояс. — С большим трудом, Исаак, с большим трудом.

Мы быстро добежали до конюшни и оседлали наших лошадок. На всякий случай проверив, я убедился — лошади д’Арамитца действительно не было. Мы бросились в погоню, больше не говоря друг другу ни слова. Ночной Сен-Денни сменился ночными же предместьями и подлеском. В свете октябрьской луны было видно, что фигура всё ещё впереди. Но вот, вместо того, чтобы скакать прямо на юг, в Париж, она свернула куда-то в западный подлесок.

— Проклятье, проклятье! — рычал я, подгоняя лошадь. Очень быстро я оторвался от товарищей.

Я очень боялся пропустить нужный поворот, но к своему удивлению, обнаружил привязанную в подлеске лошадь. Спешившись, я подошёл к ней. Животное лишь повернуло ко мне голову, тихо фыркнуло и отвернулось. Вторая лошадь — совершенно точно принадлежавшая нашему гугеноту — паслась в паре метров. Я подошёл к ней.