Я потерял счет времени. Не то, что я был оглушен, скорее просто не очень хорошо понимал, как именно должна развиваться морская битва. Казалось, мы должны кружить друг вокруг друга несколько часов, обстреливая из пушек, пока один из нас не сдастся, но нет. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем мы перебили одну или две мачты, проделали пару отверстий в борту неприятели, и затем начали сближаться.

Мансфельд приказал нам готовиться к абордажу. Разумеется, мушкетёры были только рады пустить кровь испанцам. Мне это странное желание в любой ситуации, пойти драться с кем попало, показалось несколько излишним. Но для всех, я всё-таки был шевалье д’Артаньяном, а не человеком 21 века. Так что мне пришлось готовить и аркебузу, и пистолет, и, конечно, шпагу.

Когда корабли начали сближаться, мы с мушкетёрами выстрелили первыми. Приказа нам никто не отдавал, но капитан одобрительно кивнул, когда наша четвёрка проявила инициативу. Первые вражеские матросы начали падать за борт. Я не доверил никому из команды свою аркебузу, поэтому, выстрелив раз, положил её на борт. Следующие оставшиеся в запасе три или четыре выстрела, я произвёл из пистолета.

И только когда корабли уже почти столкнулись и начали перекидывать через борта первые абордажные мостики, мы сделали еще по одну выстрелу, выхватили шпаги и побежали вперед. Мы выскочили на мостики одними из первых, но нас уже встречала группа вполне себе готовых к бою головорезов.

Большая часть из них напоминали пиратов куда больше, чем люди Мансфельда. Нас встретили черные повязки, золотые зубы и огромные абордажные сабли. У кого-то было даже несколько пистолетов с раструбом. Я сразу нацелился на человека с таким пистолетом. Во-первых, потому что я хотел заключить его себе, а во-вторых, потому что он казался каким-то уж слишком опасным. К моему удивлению, такой пистолет стрелял не картечью, хотя было бы здорово. По-видимому, раструб был сделан просто для того, чтобы было проще засыпать порох во время морской качки.

Так или иначе, я застрелил обладателя этого прекрасного пистолета фактически в ту же секунду, как только увидел, и побежала к нему. К сожалению, тело матроса заслонили еще нескольких товарищей, и пришлось драться уже с ними. Звенела сталь, но ее быстро перекричали шум волн и множество голосов.

Несколько человек попытались нас окружить нашу четвёрку, однако мы всё равно продвигались вперед. Нашей задачей было дать возможность матросам с пиратского судна проникнуть глубже на вражескую палубу. Большую часть времени я скорее оборонялся, продвигаясь вперед. Практически не пытался никого убить, не совершал каких-то особенно яростных выпадов. Моей задачей было отвоевывать себе каждый небольшой шажок пространства, для того, чтобы помочь пиратам выбраться на палубу.