Итак, если философия занимается анализом концепта, то вам не нужно говорить ни о сознании, ни о вещах. Вам не надо быть ни идеалистом, ни материалистом, поскольку у вас есть концепты и того и другого. И это слегка напоминает странную эпистемологию Альтюссера, в которой научные идеи никогда не соответствуют реальности. Это даже не ленинская теория отражения, хотя я думаю, что он не хотел бы, чтобы так говорили. Но вы попали в эту самоаналитичную, самокритичную сферу, в которой вы на самом деле не обращаетесь ни к вещам, ни к образам, ни к чему бы то ни было вообще. Вы имеете дело исключительно с концептами и их движением. И с этой философией концепта вы оказываетесь в забавной зоне. По Делёзу, это касается не только философов. Все имеют дело с концептом. У кино есть своя концептуальность, концепты, которые пробуждаются в фильме. Музыка тоже является своего рода мышлением, но не абстрактным, не вербальным. Концепты необязательно связаны со словами. Но если, подобно философам, вы собираетесь иметь дело со словами, то должны осознавать, что они полностью противоречивы. Вот что имеет в виду Деррида под своим знаменитым изречением: il n’y a pas de hors-texte. По-французски это звучит гораздо сильнее. «Внетекстовой реальности вообще не существует »[99] . Нет ничего вне текста.

Означает ли это, что всё сводится к письму? Для нас, интеллектуалов, это и впрямь было бы восхитительно, поскольку означало бы, что всё принадлежит нам, людям текста, но смысл в другом. Это означает, что всё, о чем мы думаем или что делаем, уже в каком-то смысле является текстом. Это уже различие и отсрочка. Это жизнь во времени. Вот что такое жизнь во времени. И вот почему у нас не может быть онтологии. Вот почему у нас не может быть смысла в грубом смысле: ведь мы всегда пребываем в этом процессе. Поэтому всё, что вы считаете внешним по отношению к тексту, на самом деле находится внутри, и отчасти это Гегель и подразумевает подполаганием. Задаваясь вопросом о Ding-an-sich у Канта, он говорит, что у нас есть феномен, но мы не можем увидеть вещь-в-себе; мы не знаем, что это такое. Существует ли эта предельная реальность вещи-в-себе? Нет, говорит он, вы полагаете вещь-в-себе, которая выходит за пределы вашего опыта. Это тоже происходит в вашем разуме. Никакой вещи-в-себе не существует. Она составляет часть вашего способа мыслить о феноменах, для осмысления которых требуется полагать нечто внешнее. Но Деррида бы не сказал, что всё это происходит в вашем разуме. Скорее, так происходит в гегелевской логике понятия. И думать об этом можно всё что угодно. Например, можно задуматься о политических последствиях этого подхода. Хороши они? Или плохи? Я считаю, что Деррида ведет политическую борьбу — и я попытался это показать, — но он всегда будет хранить верность этому изначальному прозрению. Вы можете считать его проект никчемным — пусть так, но, с другой стороны, люди также увидели в этом проекте невероятное озарение. Вот почему он очень сложен. Ведь это не философия. Деррида лишь определяет, чем должна заниматься философия, а именно деконструкцией.