23 февраля 2021
11. Генеалогия взгляда (Лакан)
Я беспокоился о том, как нам включить Лакана и Альтюссера в повествование об эволюции французской теории, которое мы пытаемся выстроить, поскольку у каждого из них свой сложный корпус работ. Как они туда вписываются? Что касается Лакана, то закончить с ним невозможно в принципе; но можно уточнить, как он влияет на эволюцию этого теоретико-философского нарратива. Для начала я бы сказал, что благодаря Лакану значительно продвинулась атака на Эго, вылившись в итоге в знаменитый и довольно-таки идиотский постструктуралистский лозунг: «смерть самости». Если у вас нет Эго, есть ли у вас другие составляющие самости? Нет, скажет Лакан: у вас есть влечения. Эти безличные влечения вытесняют личный выбор индивидуальности и самости. Думаю, это можно соотнести с наступлением постмодерна и возникновением транснациональных институтов, которые действуют на уровне, превосходящем национальное государство. Эти институты, очевидно, значительно превосходят индивидов, что определяет особенность тех рамок, в которых мы сегодня живем. Это прекрасно выражается в ситуации с европейскими национальными государствами, а именно в трансформации национального государства в государство-член. Европейские страны, входящие в Европейский союз, больше не являются национальными государствами; теперь они — государства-члены. Я не знаю, чему это соответствует в нашей стране или, например, в Азии, но это внешний признак более масштабных трансформаций, с которыми столкнется философия; мы увидим, как это проявится, например, у Делёза.
В связи с этим я хочу ненадолго задержаться на Лакане, чтобы прояснить его отношение к тому, что коммунисты называли «ревизионизмом», то есть к такому смягчению теории, благодаря которому она становится либеральной и приемлемой для всех. Именно это не нравится Альтюссеру в так называемом экзистенциалистском или гуманистическом марксизме. Аналогичным образом мы всегда должны помнить, что, хотя мысль Фрейда не является сексологией, она, безусловно, связана с физическими симптомами. Речь идет о сексуальных и психических нарушениях. Всё это должно оставаться в центре внимания, хотя, как ни забавно, можно сказать, что Лакан все-таки смягчает идеи Фрейда. Делая эти идеи более метафоричными, он позволяет людям думать о них в философских, а не в чисто клинических терминах. А суть клинического в том, что для фрейдистов психоанализ никогда не может быть только теорией или философией. Речь идет о том, что в другой области называется единством теории и практики. Иначе говоря, теория имеет смысл только в плане практики, тогда как практика, разумеется, должна быть теоретической. Как можно догадаться по частоте употребления этого выражения, оно справедливо и для марксизма. Марксистская идея не может существовать сама по себе. К ней должна прилагаться практика. Если ее нет, то вы уже погрязли в ревизионизме и идеализме и просто извне рассуждаете об идеалистических системах. В каком-то смысле это верно и в отношении лаканизма как «-изма», как дискурса университета. Тем не менее, несмотря на новую аудиторию, которую приобрел Лакан, он начинает с обучения аналитиков, молодых врачей. Так что его мысль начинается с обращения к их практике. Впоследствии у него появится огромная студенческая аудитория, по большей части маоистская (во всяком случае, в определенный момент), и, наконец, мировая аудитория — академики, теоретики и все остальные. В основе всего этого по-прежнему лежит проблема теории и практики. Среди нас, полагаю, мало аналитиков или врачей, и мы должны осознавать, что не в состоянии воспринимать эти идеи как следует.