В самом конце прошлой лекции я упомянул о кастрации. Надо сказать об этом чуть подробнее, потому что это странный, но важный пример лакановского отношения к ревизии и доктрине. Для начала: почему вы захотели бы сохранить фигуру кастрации? У Фрейда страх кастрации вытекает из Эдиповой ситуации. Отец могущественен, и вы, возможно, боитесь, что он собирается сделать с вами что-то ужасное, как в животном мире. Таким образом, у Лакана мы получаем требование кастрации. Если вы не кастрированы фигуральным образом, вы станете психотиком или по меньшей мере невротиком. Почему? Да потому, что для Лакана кастрация означает отказ от удовлетворения. Удовлетворения желания не существует, вне зависимости от того, фигуральна кастрация или нет. Если и бывает нечто вроде удовлетворения, то оно мимолетно, а затем мы снова оказываемся в той же ситуации. Нет ни счастья, ни полного удовлетворения, ни полноты.

А теперь нам необходимо поговорить еще об одной вещи, обсуждать которую всегда неловко, но в случае с Лаканом этого не избежать. Речь идет о термине «фаллос». Вы понимаете, что фаллос — это нечто скорее из области скульптурных изображений. Фаллос — это не пенис. Не орган тела. С органической точки зрения фаллос — это пенис в состоянии эрекции. А такое не то чтобы длится очень долго, если вы понимаете, что я имею в виду. Так что Лакан говорит не об органических мужских телах. Нет, он говорит о моменте желания, возбуждения, который приходит и уходит; ему нравится слово «угасание». Помните понятие анаморфозы, которое он использует и которое мы видим в «Послах» Гольбейна?{48} Анаморфоза, по Лакану, нечто вроде фаллоса. Это знак невозможности удовлетворения.

Так что не пугайтесь такого языка. Его можно понимать более фигурально, хотя мы должны постоянно держать в уме, что у всего этого есть и клинический аспект. Ведь Лакан — врач, развивающий современную адаптацию клинической работы. И, конечно, люди говорили о переводе этих вещей с одного языка на другой — немецкий, французский, английский и прочие, — а не только с языка теории на язык практики. Да, существует различие между языками. На одном языке можно сказать то, чего нельзя сказать на другом. Я рекомендую заглянуть в «Лексикон непереводимостей» под редакцией Барбары Кассен, он даст вам очень интересное представление о том, что нельзя просто перевести философское слово с одного языка на другой. Если это общепринятый перевод, то он, вероятно, неверен; скорее всего, он неточен, ведь между языками всегда существует некоторое различие. Вот почему Лакан прибегает не только к диаграммам, но и к знаменитым матемам, этим подобиям математических формул. Почему? Мы уже знаем из структурализма: различия без положительных моментов. У нас есть слова для положительных моментов, но как быть с различиями между ними? Каждый выбранный нами термин будет свидетельствовать об отсутствии этих процесс-ориентированных отношений. И даже слово «отношения» — довольно жалкий термин. Если вы выходите за пределы языка, понимая, что метаязыка, на котором можно было бы всё это обсудить, не существует, то, считает Лакан, вам нужно придумать что-то другое и матемы — одно из решений. Я бы сказал, что картинки и графы — еще один способ. Другой вопрос, насколько эти способы эффективны.