Я хочу сказать, что Лакан, в отличие от Фрейда, учитывает историю, поскольку он учитывает другого. Фрейд работает с больным индивидом. Конечно, индивид обладает конкретным происхождением, он родом из конкретной страны и так далее. Но тем не менее в центре внимания Фрейда находится индивид. У Лакана индивид встроен в систему, потому что индивидуальное желание — это желание другого. Так что способ, которым Лакан рассматривает социальное, у Фрейда просто не разработан. Выражаясь еще категоричнее: лакановский фрейдизм, в котором другой встроен в систему, социален настолько, насколько классический фрейдистский психоанализ никогда таковым не будет. И я думаю, что его польза для истории и политики проистекает именно из этого: любой внутренний анализ психики предполагает открытие внутреннего измерения другого, которое Сартр начал исследовать вслед за Гегелем. Поэтому мы увидим, что Лакан, критикуя Сартра, во многом продолжает его.

Теперь мы пройдем через три лакановские стадии: Воображаемое, Символическое и Реальное. Воображаемое — это дуализм, иллюзия которого основана на представлении о едином. Таким образом, вы видите, насколько все это противоречиво. Это опыт единства. Я и есть это тело. Конечно, ребенок так не думает; он вообще ничего не думает. У него еще нет языка. Но он чувствует единство так, как прежде не чувствовал. Он находится на пути к открытию того, что Хайдеггер называет «моей собственностью». Эти пальцы — мои; эти чувства — мои; кожа отделяет меня от внешнего мира, а внутри всё так или иначе принадлежит мне. Стало быть, вы на пути к идентичности, а идентичность — единство, объект атаки постструктуралистов здесь и далее. Всякий раз, когда они видят слово «тотальность», они думают «единое», а это плохой концепт. Тотальность — это плохо; унификация — это плохо; единство — это плохо. Почему? Потому что, как только вы оказываетесь заперты в едином, что вы делаете с единым, идентичностью и так далее? По лакановской теории, вы превращаете их в Эго, и как раз поэтому Лакан так яростно выступает против Эго-терапии. Конечно, он выступает против нее, потому что она американская, хотя привнесли ее в психиатрию немцы. Да, Делёз — в некотором роде американофил. Сартр был очень увлечен Америкой. Бовуар говорит, что непосредственно после войны мы любили этих молодых американцев, наших освободителей, а потом мы получили Корею и нападение на третий мир; американцы превратились в еще одну версию угнетения. Но слово «американизация» появилось в 1920-е годы и уже тогда было плохим, ведь европейцы не хотят быть американизированными. Так что этот контекст должен быть включен в обсуждаемую нами разновидность мышления.