Во всяком случае, изучение языка что-то делает с нами как с субъектами. Это и есть открытие Символического. А позже я узнаю, что в языке для меня есть всевозможные места. Я могу быть субъектом, объектом, даже глаголом. Лакан проиллюстрирует это в своем анализе «Украденного письма» Эдгара Аллана По; здесь Лакан показывает, что у письма, которое, с его точки зрения, является языком, есть различные позиции, и субъект может их по-разному занимать. Так что я не просто единый субъект. Я — множество субъектов в этой структуре, созданной для меня языком. Но как насчет Воображаемого? Откуда оно берется? У языка множественные позиции. Или, скажем, три. Есть я, есть другой, и есть язык — третья позиция за пределами нас обоих. Но Воображаемое — это двойка. Оно всегда бинарно, ведь это именно то, что я вижу, как вам теперь прекрасно известно, в зеркале.

У меня есть сомнения, поскольку нельзя злоупотреблять такими вещами, но Дидро, редактор encyclopédie в XVIII веке, написал очень интересный текст под названием «Письмо о слепых»[75] . В тот период текст Дидро представлял большой интерес. Один очень известный математик был слеп. Могут ли слепые понимать формы? Как они могут понимать формы, если с рождения слепы? На самом деле кто-то задал этот вопрос применительно к стадии зеркала. Как слепой ребенок может понять стадию зеркала? Вы поймете, что стадия зеркала, как и сартровский взгляд, — это онтическая версия единства. Смысл ви́дения тела в зеркале заключается в том, что это тело едино. До этого ребенок не знает, что оно таково. Тело чешется в определенных местах. Какие-то его части мокрые. А какие-то испытывают голод. Это просто масса ощущений, и теперь он внезапно видит, что все эти ощущения — части единой центральной вещи, и эта единица может быть моим «я». Но мы знаем, что идея «я» сама по себе иллюзорна, и мы увидим, что понятие Единого у всех этих мыслителей отныне также будет концептуальным врагом, поскольку нет никакого «Единого». Оно расколото. Оно расщеплено. В нем есть разрыв и так далее и тому подобное.

Мы вернемся к этому в следующий раз, обратившись к «Инстанции буквы…». Вкратце: что касается Символического, как оно здесь изображено, просто ограничьтесь метафорой и метонимией. Пока этого будет достаточно. А потом мы сосредоточимся на зрении как объекте, взгляде и так далее. И раз уж всё связано со всем, мы разберем как можно больше лакановских тем.

И еще одно: фрейдистская предпосылка всего этого — кастрация. Вы понимаете, что, с точки зрения Лакана, по Фрейду, мужчина хочет избежать кастрации, угроза которой исходит от отца. Это также связано с Эдиповым комплексом. Но, по Лакану, кастрация необходима. Метафорически кастрация означает, что желания неудовлетворимы, а если вы не подверглись символической кастрации, то думаете, будто желания удовлетворимы. Вы думаете, что счастье существует; думаете, что удовлетворение существует, и так далее. Так что воспринимайте понятие кастрации очень символически, если хотите — в обычном смысле этого слова, но вы будете сталкиваться с ним снова и снова, и следует знать, какое место оно здесь занимает. Это ключевая привязка Лакана к ортодоксальному фрейдизму, скажем так, но в то же время и его ключевое изменение. Ладно, продолжим в следующий раз.