Фуко будет всё это отрицать. Думаю, у него принципиально извращенный темперамент, что вполне соответствует диалектике взгляда и видимости. Вы пытаетесь как-то его охарактеризовать, а он говорит: «Нет, это не так. Это структурализм. Нет, я не структуралист. Это история идей. Нет, это неправда». Так что всегда надо воспринимать Фуко с долей сомнения, и мне кажется, это первое, что нужно понять в его работах. Именно поэтому существует так много интервью с ним. Некоторые философы того времени говорили, что он на самом деле не философ, а скорее историк. Что ж, как раз поэтому мы и используем слово «теория». Нам не приходится решать, кто он на самом деле. Ясно, что его истории, в отличие от большинства историй, носят теоретический характер. Философские ли они? Ну, если вы думаете, что философия — то, что преподают в академии на философских факультетах, то, может, и нет, но, с нашей точки зрения, они, безусловно, работают с концептами, и мы уже начали понимать, что эта работа собой представляет. Но в творчестве Фуко вы обнаружите, что у этого мышления есть исторический базис. Фуко отправляется в Национальную библиотеку и находит все эти тома о безумии, написанные на латыни в XVII веке или раньше; он изучит их и обо всём этом напишет. А потом скажет, что это такой-то вид деятельности. Если верно, как говорит Делёз, что картина выражает концепт, но на языке живописи, то можно сказать, что Фуко выражает концепт в форме историографии. Но это именно концепт, а нормальный историк не захочет ассоциироваться с концептом, потому что историк должен писать и спорить об эмпирических фактах. Фуко здесь занимается не этим.

Итак, это одна сторона его работы. Другая сторона заключается в том, чтобы рассказать вам, что это означает или какие влечет последствия. У Фуко есть всевозможные пустые, абстрактные спекуляции о том, что всё это значит, какой вклад вносит, что он собирается с этим делать и так далее. Интервью с ним переполнены такими вещами. Отчасти они проскальзывают и в его книги, поскольку с каждым новым исследованием он предполагает, что это будет лишь небольшая часть чего-то такого, что приведет к чему-то еще. Например, здесь, в конце «Надзирать и наказывать»: «Здесь я прерываю книгу, которая должна служить историческим фоном для различных исследований о власти нормализации и формировании знания в современном обществе»[113] . Необходимо провести еще больше исследований; я собираюсь продолжить и написать еще больше в развитие этой темы. Это лишь введение. Но есть и другие способы вписать его работу в некие рамки, и я бы выделил идею, которую он часто формулирует сам: лейтмотивом его творчества является описание ситуации (говоря на сартровском языке, который Фуко отверг бы, но это неважно), в которой формируется субъективность или на которую субъективность реагирует.