в картонных коробках, подписанных толстым фломастером – «мама», Липецк, Феодосия, «военные деда», и дальше, и еще. Все это хозяйство тоже еще надо было перевезти. А пыли сколько! Сухая пыль обладает особым, пыльным запахом. В новой квартире, что поменьше прежней, зато сверстана половчее, с квадратными прихожей и кухней, Виктор решил выделить для фотографий место подоступнее, чтобы чаще смотреть. На то, чтобы разобраться, где это место, и организовать там новый порядок, и ушли месяцы. Немногочисленные приятели недоумевали, зачем товарищ перебрался в новодельный район М, в меньшую жилплощадь из центральной части города, где есть русские магазины, где территория обжита русскими, как крыша собора – голубями. Виктор не мог им сказать правду, что, в общем-то, от них и съехал. Не конкретно от них, а от знакомых вообще. История с армянкой не то что обидела его, но задела глубоко. Она подспудно подвела черту под его прежней кельнской жизнью. Знакомым он объяснил решение о переезде аллергией на выхлопные газы, и сном, дырявым, как хороший сыр. Ему подмигнули, его подкололи, что, мол знают истинную причину – решил сбежать из их маленького Стамбула, или Каира, в который превратился старый Кельн. «Решил пожить в новой Германии? Ты бы тогда сразу в Эрфурт или в Дрезден, а так все равно шило на мыло. Хотя тоже плохо, там не от этих, так от тех можно огрести», – так в шутку посоветовали ему, намекая на его приключение. Видимо, армянка оказалась разговорчива. На эти шутки и намеки Виктор не стал отвечать. Не в том причина. Воспоминание об армянке возымело на Виктора мистическое воздействие, заменив собой черную кошку. Снова разболелся зуб. Дело в том, что разойдясь с доктором Дитрихом еще тогда, в «День беженца», Виктор из гордости – да нет, не из гордости, а естественным путем, как ручей, ушедший из прежнего русла в новое, в его клинику не пошел ни под конец приема, ни потом. К другому врачу он уж подавно не выбрался. И зуб неожиданно проявил патриотизм и подыграл ему. Он сам собой перестал тревожить хозяина. К тому же случился переезд. Так что коронку Виктор так и не поставил, и о боли этого сорта не вспоминал, вплоть до получения уже упомянутой посылки. Кстати, если человек – хозяин собственного зуба, то он – хозяин и сердца? И печени? И судьбы? Виктор полез в справочник, набравшись мужества, выбрал клинику, самую близкую к дому и записался на прием. Клиника расположилась в трехэтажном квадратном доме, выкрашенном свеженькой белой краской. Там оказалось несколько врачей