различного профиля. Один латал дырки, другой мастерил коронки, третий углубленно занимался зубами мудрости. В сортире во множестве лежали одноразовые зубные щетки и пластиковые, с мягкими ершиками на кончиках, а не бросовой цены зубочистки. Стены украшали плазменные экраны с бегущей строкой новостей, с колеблющимися языками огня в камине, с водой, падающей с зеленых гор на гладкие серебристые камни. (Это вам не репродукции Кандинского. Кандинский был обязательным для зубных кабинетов 1990-х годов, перекочевал оттуда в 2000-е, доковылял до 2010-х, и сгинул в 2020-е…). Просторные комнаты ожидания, отсутствие очереди. Виктор записался к дантисту-индусу. Его имя напомнило знаменитого актера 70-х годов, который прославил эту страну на весь мир и стал так же знаменит, как Ганди и Неру. Радже Капуру надлежало избавить Виктора от неудобства во рту, но по пути к нему в кабинет предстояло пройти два предварительных осмотра и заполнить четыре анкеты, где ему предписывалось перечислить все недуги и особенности организма, которые ему были известны, и указать имена всех докторов, которые до этого занимались его телом. На докторов у Виктора не хватило терпения и памяти, и он дописал после фамилии Оливера Ангелу Меркель. А что, по большом счету разве не она последние пятнадцать лет занималась его телом! Две смуглолицые секретарши-персиянки, похожие друг на друга, как сестры, принялись за нового пациента. Их ласковые миндальные глаза призывали позабыть о допущении самой возможности физических мучений в этих стенах. Эти гипнотические глаза успокоили возникшее по старой памяти опасение, будто отсутствие очереди – это признак плохого врачевания. Девушки на Меркель внимания не обратили, они ознакомились с анкетами и, внеся что-то каждая в свой компьютер, пригласили Виктора пройти в кабинет. Шутки о том, призван ли один компьютер обслуживать нижнюю полость ртов, а второй – верхнюю, сестрички не оценили, но ласково повторили приглашение в мастерскую доктора Капура. Для того, чтобы сопроводить его туда, из недр клиники появилась другая сотрудница. То была немка постарше. Ее походка, с твердой постановкой всей ступни разом, показалась Виктору знакомой. – Здравствуйте. А я подумала, однофамилец. Кельн тесен. Женщина протянула Виктору руку. Он узнал помощницу Дитриха. Неужели Оливер тут? – Да, мир тесен, особенно если зубы не в порядке, – согласился Виктор, тем временем присмотревшись к ней. Новая, с собранной у затылка копной, прическа. Загар на скулах – наверное, съездила на юга.