Ящерка у меня на руках тем временем замерла от ужаса. Её глазенки округлились, девчушку, казалось, парализовало от страха. Такая маленькая, а уже понимает, что хуже человека нет ничего на свете. Если мои прошлые знакомые орки просто боялись людей, то этим ящерицам люди явно полностью сломали психику, запугав их до состояния бессловесных тварей.

— Да не нужна мне твоя дочка! — сообщил я женщине-ящеру, — Встань. Возьми её!

Женщина попыталась встать, но её дюжий муж схватил свою жену трехпалой лапой и уронил её обратно лицом в дорожную пыль.

— Лежи, глупая! Лежи! Это уловка человека! Пусть заберёт детенышшш-а! Этот детеныш ещщщ-ще мал, у неё даже нет имени. Будеш-шь дергаться — человек возьмет нас всех!

— Да не нужен мне ваш детеныш!

Я сунул личинку ящеролюда матери под нос, та тут же схватила её своими трехпалыми чешуйчатыми лапами.

Ящеры снова зашипели, все разом, и вот это мне уже не понравилось. А что если я ошибся и делаю все неправильно? Что если они теперь сочтут меня слабаком и пожелают расквитаться со мной за всё то зло, что им причинили люди?

Но из самого большого дома-яйца ко мне уже двигалась процессия. Больше всего это напоминало какой-то странный крёстный ход: ко мне спешил десяток ящериц, но шли они согнувшись в три погибели. Эти ящеролюди были пожилыми, явно деревенские старейшины. Возглавлял процессию ящер с побелевшей от старости чешуей и громадной головой. Видимо, самый древний и самый умный здесь.

Старик тащил в руках громадное блюдо, а на блюде у него лежал румяный каравай. Определенно испекли ночью, специально готовясь к моему приходу. Каравай был странной формы — приглядевшись, я с ужасом осознал, что этот ритуальный хлеб изображает детеныша ящеролюда в натуральную величину, типа того, которого я только что держал на руках.

Вместо глаз у хлебного детеныша были мелкие печеные яблоки, сам каравай был посыпан ароматными травами и крупной солью. Рядом с ним на блюде стояла еще солонка, а еще стакан с каким-то травяным самогоном.

Достигнув меня, старейшины повалились на колени. Самый древний ящер дрожащими руками протянул мне блюдо:

— Отведай, человек! Пощ-щщади! Возьми этого хлебного детеныша вмессс-сто настоящих!

Вот чего я не ожидал, так это встречи буквальными хлебом-солью. Судя по всему, эти ящеры так боялись людей, что даже придумали специальный откупной ритуал. Так дикари обычно режут барана, если кто-то в семье заболеет, чтобы боги забрали барашка, а не больного родича.

Наверное я слишком много не себя брал, но… Я ведь и правда смертельно устал, а при виде румяного каравая у меня свело судорогой голодный желудок. Тем более что ароматы этот каравай распространял просто потрясающие.