— Сссс-спасибо вам, господин, — яростно зашипел Ксип, — Ссс-спасибо! Но нам правда вссс-ё равно. Умереть от руки человека — честь для нас! Так что мы вссс-сё сделаем, но если вы потом захотите нас убить — не отказывайте ссс-себе в этом, молю вас!
— Что ж, я подумаю, — хмыкнул я.
Глава 6
В доме старейшин мне первым делом приготовили горячую ванну с какими-то целебными корешками, а уже потом продолжили кормить.
Кормежка была убойной — на расстеленном на полу ковре мне подали сразу десятки тарелок, полных мяса, фруктов, каких-то бурдючных сыров и еще совсем непонятных блюд, которые даже трудно было отнести к конкретным видам пищи.
Я ел осторожно, но жадно, сказывалась голодуха.
Сельская девка-алхимик тем временем смазывала чудодейственным средством мои волдыри. Боли я почти не чувствовал, ящерицы явно поднаторели в алхимии, так что средство было обезболивающим и приятно охлаждало.
Сварено средство было специально для меня, сами ящерики ни в чем подобном не нуждались, от солнца их защищала крепкая чешуя.
Вообще, насколько я уяснил, мои хлебосольные хозяева были исключительно сильными, выносливыми и приспособленными к местному миру тварями. Если бы они захотели — то развалили бы меня за минуту. Но вместо этого меня кормили и опекали, разве что смотрели теперь уже не с религиозным экстазом — а с затаенной ненавистью.
Я читал эту ненависть в глазах старейшины и его жен, которые составляли мне компанию. Ящерицы периодически поглядывали на меня — и в глубине их темных глаз я видел глубоко спрятанную ярость. Значит, я все же ошибся. Я для них не бог. Даже не демон, а скорее просто какое-то стихийное бедствие, навроде засухи или урагана. И как от стихийного бедствия, от меня сложно защититься — можно только переждать.
— Кушай, куш-шай, — подбадривал меня старейшина, — Куш-шай и пей, человек. Это чессс-сть для нас. Да, чессс-сть…
Я не выдержал и поинтересовался:
— Хех, честь? А по вашим взглядам не скажешь. Мне почему-то кажется, что моя компания не приносит вам удовольствия.
— Приноссс-сит! Величайшее удовольствие в жиссс-сни — попотчевать человека!
Старейшина ящериц часто заморгал. Может быть даже расплакался бы, вот только ящеры не плачут — тупо не умеют физически.
— Давай честно, друг, — потребовал я, — Ты же кормишь меня из страха?
Старейшина аж вздогнул. Говорить честно с человеком он явно не привык. Потом старейшина кивнул, и ярость в его глазах проступила четче.
— Да. Ты прав, человек. Мы боимся. Но наш-ш страх оправдан. Если с тобой что-то ссс-случится — прилетят другие люди. И вырежут все наше поселение! А нам такого не нужно. Так что нашш-ша забота о тебе — искренняя.