Тим берет веник - пушистый, ароматный - и начинает мягко хлопать им по моей спине.

Сначала легкие шлепки, но потом он прижимает сильнее, и листья веника скользят по коже, оставляя жгучие следы. Его свободная рука ложится мне на плечо - сильная, но такая нежная, пальцы медленно разминают мышцы, круговыми движениями, углубляясь в напряженные узлы. Я вздыхаю, чувствуя, как тело тает под его прикосновениями, мускулы расслабляются один за другим, но внутри разгорается огонь - не от печки, а от него. От того, как его пальцы иногда соскальзывают ниже, к пояснице, почти касаясь края шортиков.

Кирилл сидит напротив, наблюдает молча, взгляд его тяжелый, но я едва замечаю - весь мой мир сейчас в руках Тима. Дима подливает воду на раскаленные камни, пар вздымается новой волной, обволакивая нас, делая воздух еще гуще, еще интимнее.

Прикосновения Тима становятся смелее, увереннее. Он откладывает веник в сторону и теперь работает только руками - пальцы пробегают по моему позвоночнику, от шеи вниз, медленно, как будто рисуют невидимый узор. Каждый сантиметр кожи оживает под ними: вот он нажимает на лопатки, и я выгибаюсь чуть, издавая тихий стон, который не могу сдержать. Его ладони скользят ниже, к талии, и вдруг - о боже - он позволяет себе больше: пальцы забираются под край пижамки, гладят бока, почти касаются ребер, а потом спускаются к бедрам, сжимая мягко, но настойчиво. Это не просто массаж - это ласка, сладкая, дразнящая. Он полапывает меня - не грубо, а нежно, как будто пробует на вкус, и я чувствую, как его дыхание учащается, становится горячим на моей шее.

«Что он делает? - думаю я, кусая губу, чтобы не застонать громче. - Это так... неправильно.

И так правильно». Желание пульсирует внутри, разливается по венам, как жидкий огонь, собирается внизу живота, заставляя бедра невольно сжиматься. Его пальцы теперь на моих ягодицах - легкое сжатие, поглаживание, и он шепчет, наклоняясь ближе:

- Ты такая отзывчивая, Ксю... Твоя кожа горит. Представь, что еще я мог бы сделать, чтобы разжечь этот огонь посильнее. Ночь длинная, и мы никуда не спешим.

Его слова - чистый намек, сладкий яд, и я краснею, но не отстраняюсь. Наоборот, тело само подается навстречу его рукам, желая больше.

Спустя несколько минут - или часов - моя спина уже горит от веника, кожа жжет приятным теплом, и Тим помогает мне встать. Его руки на моих плечах, он подтягивает меня вверх, и я сажусь, поворачиваюсь к нему лицом. Глаза встречаются его зрачки расширены, губы приоткрыты, и взгляд такой голодный, что у меня дыхание перехватывает. А потом мой взгляд скользит ниже - полотенце на его бедрах натянуто, и под ним ясно видно его желание: выпуклость, напряженная, не скрываемая. Я сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам, к груди, и внутри все трепещет от смеси стыда и возбуждения.