Мы лежим так, сплетенные, в блаженной тишине, пар обволакивает нас, как одеяло. Дыхание выравнивается медленно, и Тим целует меня в висок, в губы - теперь нежно, почти заботливо.
- Ты невероятная, - бормочет он, улыбаясь той своей веселой улыбкой.
Он помогает мне одеться: сам надевает шортики, застегивает пуговички на рубашке, пальцы скользят по коже, вызывая эхо недавних ласк. Его прикосновения теперь полны нежности, и я чувствую странную теплоту в груди - не просто от секса, а от этой заботы.
Мы выходим в предбанник, а потом в дом, ноги еще слабые, тело гудит от послевкусия. Едва садимся за большой деревянный стол в гостиной, где мигает елка мягким светом, Дима, не говоря ни слова, наливает мне полный бокал шампанского. Пузырьки искрятся, как звезды, и я беру его, делая глоток - холодный напиток бодрит, контрастируя с жаром внутри.
Кирилл сидит напротив, его взгляд скользит по мне - темный, знающий, с легкой улыбкой в уголках губ. Дима подвигает мне тарелку с фруктами, его движения спокойные, но в глазах - то же понимание, тихое одобрение. Они все знают: по моим растрепанным волосам, по румянцу на щеках Тима, по тому, как воздух в комнате стал гуще от невысказанного. Никто ничего не говорит - не нужно. Вместо этого Дима поднимает свой бокал, чокается со мной тихо, и его пальцы на миг задерживаются на моих, посылая искру. Кирилл молчит, но его нога под столом случайно - или нет? - касается моей, и тепло его кожи через ткань заставляет меня вздрогнуть, вспомнить недавний огонь.
Я сижу между ними, чувствуя их близость: Тим слева, его рука на спинке моего стула, пальцы иногда касаются плеча; Дима справа, его спокойное присутствие успокаивает, но будит новые мысли; Кирилл напротив, его взгляд обещает, манит. Шампанское льется, разговоры текут легко о глупостях, о планах на год, - но под этим слоем слов вибрирует что-то другое: напряжение, желание, общее знание. Я ловлю себя на том, что смотрю на их руки - сильные, уверенные, - и думаю, каково это будет, если... когда... они все трое.
Сердце стучит быстрее, тело все еще трепещет от того, что было с Тимом, но теперь жажда не утихает - она разгорается заново, от их взглядов, от случайных касаний. Никто не торопит, никто не говорит, но воздух пропитан предвкушением.
Глава 12
Мы возвращаемся в предбанник, завернувшись в свежие полотенца - мягкие, теплые, пахнущие стиркой и легким ароматом хвои. Тело все еще гудит от недавнего жара парилки, кожа розовая, чувствительная, каждая капелька пота кажется маленькой искрой. Воздух здесь прохладнее, но все равно густой, пропитанный паром и чем-то еще - предвкушением, которое витает между нами, как невидимый дым.