- Ксю.. шепчет он хрипло, голос дрожит от напряжения, низкий и вибрирующий, как басовая струна.

- Я давно так не сходил с ума. Всего за пару часов. Ты... ты разожгла во мне пожар.

Слова обжигают, сладкие и опасные, и я не успеваю ни подумать, ни ответить: его губы впиваются в мои с такой страстью, будто он ждал этого всю жизнь. Поцелуй развязный, жадный - его язык вторгается, танцует с моим, пробует на вкус шампанское и соль пота. Я отвечаю с той же яростью, пальцы впиваются в его мокрые волосы, тяну ближе, тело само прижимается к нему. Вкус его губ - смесь дыма от печки и мужского мускуса - кружит голову, заставляет забыть обо всем.

Мы целуемся как сумасшедшие, руки блуждают: мои - по его широкой спине, его - по моим бедрам, сжимая, лаская через тонкий шелк.

Он отрывается на миг, лоб прижат к моему, дыхание тяжелое, прерывистое, как после бега.

Отпусти все, Ксю, шепчет он, его пальцы скользят под рубашку пижамки, гладят кожу живота, вызывая дрожь. - Отпусти эту ночь, этот Новый год. Этот секс... он ничего не будет значить. Просто удовольствие. Просто мы. Никто не узнает, никто не осудит. Давай просто почувствуем.

Его слова как разрешение, которого я ждала. Я киваю, губы касаются его шеи, целую соленую кожу, и внутри все тает. «Да, - думаю я. - Ничего не значит. Только огонь. Только сейчас».

Мы не уходим никуда - остаемся в парилке, где пар клубится вокруг нас, как покрывало тайны.

Никто не мешает: Кирилл и Дима, кажется, тихо вышли, оставив нас наедине, и это делает все еще интимнее, еще жарче. Тим стягивает с меня пижамку медленно, с благоговением, целуя каждый открывшийся сантиметр: шею, ключицы, грудь. Его губы горячие, язык рисует узоры на коже, и я стону тихо, выгибаясь навстречу. Руки его везде - гладят бока, сжимают бедра, пальцы проникают ниже, дразнят, ласкают с такой нежной настойчивостью, что желание становится почти болезненным, пульсирует в каждой клеточке.

Я трогаю его в ответ - пальцы скользят по рельефу груди, по прессу, ниже, под полотенце, и он рычит мне в ухо, прижимаясь ближе. Полотенце падает, и я чувствую его целиком - твердого, горячего, готового. Когда он входит в меня, медленно, растягивая момент, я задыхаюсь от полноты ощущений. Все настолько хорошо - движения его уверенные, ритмичные, то медленные, чтобы мучить сладкой пыткой, то быстрые, чтобы толкать к краю. Я впиваюсь ногтями в его спину, целую плечо, шепчу его имя, чувствуя, как волны удовольствия нарастают, перехлестывают через край. Он шепчет в ответ: «Ты такая горячая... такая моя... на эту ночь». Кульминация накрывает нас почти одновременно - я взрываюсь первой, тело содрогается в экстазе, и он следует за мной, изливаясь с хриплым стоном, прижимаясь всем весом.