«Он хочет меня, - думаю я, не в силах отвести глаз. - И я... я тоже».
«Он хочет меня, - думаю я, не в силах отвести глаз. - И я... я тоже».
Эта мысль вспыхивает молнией, пронизывая все тело электрическим током, от корней волос до кончиков пальцев ног. Я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец, жарче, чем от бани, но Тим уже поймал меня - его рука нежно, но твердо берет за подбородок, поворачивает лицо обратно. Глаза его темные, полные огня, и он наклоняется так близко, что наши дыхания смешиваются в пропареном воздухе.
КСЮ….. - шепчет он хрипло, голос дрожит от напряжения, низкий и вибрирующий, как басовая струна. - Я давно так не сходил с ума. Всего за пару часов. Ты... ты разожгла во мне пожар.
Слова обжигают, сладкие и опасные, и я не успеваю ни подумать, ни ответить: его губы впиваются в мои с такой страстью, будто он ждал этого всю жизнь. Поцелуй развязный, жадный - его язык вторгается, танцует с моим, пробует на вкус шампанское и соль пота. Я отвечаю с той же яростью, пальцы впиваются в его мокрые волосы, тяну ближе, тело само прижимается к нему. Вкус его губ - смесь дыма от печки и мужского мускуса - кружит голову, заставляет забыть обо всем.
Мы целуемся как сумасшедшие, руки блуждают: мои - по его широкой спине, его по Моим бедрам, сжимая, лаская через тонкий шелк.
Он отрывается на миг, лоб прижат к моему, дыхание тяжелое, прерывистое, как после бега.
Отпусти все, Ксю, - шепчет он, его пальцы скользят под рубашку пижамки, гладят кожу живота, вызывая дрожь.
- Отпусти эту ночь, этот Новый год. Этот секс... он ничего не будет значить. Просто удовольствие. Просто мы. Никто не узнает, никто не осудит. Давай просто почувствуем.
Его слова - как разрешение, которого я ждала. Я киваю, губы касаются его шеи, целую соленую кожу, и внутри все тает. «Да, - думаю я. - Ничего не значит. Только огонь. Только сейчас».
Мы не уходим никуда - остаемся в парилке, где пар клубится вокруг нас, как покрывало тайны.
Никто не мешает: Кирилл и Дима, кажется, тихо вышли, оставив нас наедине, и это делает все еще интимнее, еще жарче. Тим стягивает с меня пижамку медленно, с благоговением, целуя каждый открывшийся сантиметр: шею, ключицы, грудь. Его губы горячие, язык рисует узоры на коже, и я стону тихо, выгибаясь навстречу. Руки его везде - гладят бока, сжимают бедра, пальцы проникают ниже, дразнят, ласкают с такой нежной настойчивостью, что желание становится почти болезненным, пульсирует в каждой клеточке.
Я трогаю его в ответ - пальцы скользят по рельефу груди, по прессу, ниже, под полотенце, и он рычит мне в ухо, прижимаясь ближе. Полотенце падает, и я чувствую его целиком - твердого, горячего, готового. Когда он входит в меня, медленно, растягивая момент, я задыхаюсь от полноты ощущений. Все настолько хорошо - движения его уверенные, ритмичные, то медленные, чтобы мучить сладкой пыткой, то быстрые, чтобы толкать к краю. Я впиваюсь ногтями в его спину, целую плечо, шепчу его имя, чувствуя, как волны удовольствия нарастают, перехлестывают через край. Он шепчет в ответ: «Ты такая горячая... такая моя... на эту ночь». Кульминация накрывает нас почти одновременно - я взрываюсь первой, тело содрогается в экстазе, и он следует за мной, изливаясь с хриплым стоном, прижимаясь всем весом.