Его губы теперь у моей шеи, язык рисует узоры на ключице, спускается ниже, к краю рубашки, а рука под рубашкой скользит вниз - по животу, к краю шортиков, останавливается там, гладит бедро изнутри, все ближе к центру, но все еще не там, дразня кончиками пальцев, заставляя меня еле слышно стонать. Физически это как медленный огонь - тело горит, кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается, а эмоционально... эмоционально это как признание: он не торопит, потому что ценит каждую секунду, каждое мое движение, каждый вздох.
И я просто отдаюсь этому течению, чувствуя, как тело плавится в его руках, как сердце стучит медленно и тяжело, переполненное любовью к этой ночи, к нему, к нам. Мир сужается до нас двоих под пледом, под мерцанием елки и тихим звуком фильма, который мы уже почти не смотрим, но который эхом повторяет нашу прелюдию - долгую, мучительную, бесконечно сладкую.
Глава 15
Я едва дышу. Каждый вдох - это попытка удержать внутри себя все, что сейчас происходит, чтобы ни капли этого чувства не выплеснулось наружу и не разбудило спящих рядом.
Дима держит меня в своих руках так, будто я сделана из самого хрупкого стекла, но при этом смотрит так, словно я - единственное, ради чего стоит жить на этом свете. Его глаза в полумраке кажутся бездонными, и в них я вижу не просто желание - я вижу тепло, заботу, почти благоговение. От этого взгляда у меня ком в горле, и слезы - настоящие, горячие - подступают к глазам. Не от боли, нет. От переполняющей, почти невыносимой нежности.
Его пальцы продолжают свою медленную, мучительную работу: гладят мою грудь под рубашкой, обводят не кончиком большого пальца так осторожно, будто боятся причинить хоть малейший дискомфорт. Каждое прикосновение - как тихое «я люблю тебя», даже если мы не произносим этих слов вслух. Я чувствую, как мое тело отзывается на него полностью: кожа покрывается мурашками, сердце стучит медленно, тяжело, отдаваясь где-то внизу живота, где уже все горит тихим, глубоким огнем.
Я прижимаюсь к нему ближе, прячу лицо в его шее, вдыхая запах его кожи - теплый, чуть дымный от камина, с ноткой морозного воздуха с террасы. Этот запах становится для меня самым родным за всю эту ночь. Я целую его чуть ниже уха - едва касаясь губами, и он тихо, почти неслышно вздыхает моим именем. От этого звука у меня внутри все переворачивается: я вдруг понимаю, как сильно хочу быть для него важной, нужной, единственной хотя бы в этот момент.
Когда он наконец приподнимает меня и сажает к себе на колени, я чувствую, как слезы все-таки скатываются по щекам - тихо, без всхлипов. Он замечает, большим пальцем нежно стирает их, смотрит вопросительно, но я только качаю головой и улыбаюсь сквозь слезы: «Все хорошо. Лучше, чем когда-либо».