«Боже, что я делаю? - шепчет разум. - Я же их едва знаю...»
Но другой голос, более глубокий, более честный, отвечает: «А ты и не обязана знать. Ты просто чувствуешь. И это так... правильно».
Возбуждение нарастает медленно, сладко, как прилив. Оно не кричащее, не грубое - оно нежное, почти мучительное, разливается по телу теплыми волнами, заставляет кожу гореть, дыхание стать глубже.
Дима поворачивается ко мне, его глаза темные, спокойные, как ночное озеро.
- Расскажи о себе, Ксю, - просит он тихо, и голос звучит так интимно, будто мы одни в целом мире.
Я начинаю говорить - сначала робко, потом все смелее. О том, как люблю ощущение ветра в волосах, когда мчусь на мотоцикле с друзьями. О том, как танцую до утра под громкую музыку и чувствую себя живой по-настоящему. О том, что боюсь рутины больше всего на свете. О мечтах, которые пока не сбылись, но обязательно сбудутся.
Слова льются легко, потому что они слушают - по-настоящему слушают. Их взгляды скользят по мне нежно, как прикосновения: по губам, по шее, по ключицам, где шелк чуть приоткрылся. Они не торопят, не давят просто смотрят, и в этих взглядах обещание. Обещание тепла, удовольствия, чего-то большего, чем просто ночь.
Я делаю глоток шампанского, пузырьки лопаются на языке, и думаю:
«Эта ночь - моя. И я хочу, чтобы она длилась вечно».
«Я хочу почувствовать их руки на своей коже».
«Я хочу узнать, каково это - быть желанной сразу тремя».
Пока это только мысли - мои тайные, жаркие мысли. Но они уже греют сильнее бани, сильнее шампанского, сильнее всего, что было в моей жизни до этой новогодней ночи.
Глава 10
Пар сгущается вокруг нас густыми, белыми клубами, словно мы в каком-то интимном коконе, где мир снаружи перестает существовать. Тела блестят от пота - капельки стекают по коже, как жемчужины, делая все вокруг еще более чувственным, первобытным. Жар бани пульсирует в воздухе, смешиваясь с ароматом березы и эвкалипта, и я чувствую, как моя кожа розовеет, становится такой чувствительной, что даже легкий сквозняк от двери кажется лаской.
Тим смотрит на меня с той своей озорной улыбкой, глаза его искрятся, как шампанское в бокале. Он наклоняется ближе, и я ощущаю тепло его дыхания на своей щеке.
Давай, помассирую тебе спинку веником, предлагает он низким, игривым голосом, в котором сквозит намек на что-то большее. - Расслабишься по-настоящему. А то Новый год время чудес, а ты все еще напряжена. Я обещаю, мои руки знают, как сделать так, чтобы ты... забыла обо всем.
Его слова висят в воздухе, сладкие и двусмысленные, и я чувствую, как внутри что-то сжимается от предвкушения. «Он намекает? - мелькает мысль. - Или это шампанское играет со мной?» Но я киваю, медленно, чувствуя прилив смелости. Ложусь на полку животом вниз, шелк пижамки скользит по телу, и я устраиваюсь поудобнее, подложив руки под щеку. Дерево теплое, гладкое под кожей, и я закрываю глаза, отдаваясь моменту.