Его глаза искрятся весельем - теперь я вижу, что они все-таки карие, теплого орехового оттенка, с золотистыми крапинками вокруг зрачков. Странно замечать такие детали, когда ты замерзаешь насмерть

Заходи давай, - говорит он тоном, не терпящим возражений. - Замерзнешь тут насмерть, а мне потом объясняй участковому, откуда во дворе сосулька в платье.

Я открываю рот, чтобы возразить - я вообще-то не привыкла, чтобы мной командовали незнакомые мужчины в полотенцах, - но он не дает мне и слова вставить. Его рука, горячая и твердая, смыкается вокруг моего запястья, и он просто тянет меня за собой.

Я спотыкаюсь - каблуки предательски скользят по обледенелой дорожке, ноги заплетаются.

Но его хватка крепкая, надежная. Тепло от его ладони проникает сквозь мою кожу, расползается по руке, и я ловлю себя на том, что не хочу вырываться.

Хочу. Конечно, хочу. Я же не какая-нибудь... наконец выдавливаю я, упираясь свободной рукой ему в грудь. Ошибка.

Большая ошибка. Под моей ладонью - горячая гладкая кожа, твердые мышцы, и я чувствую, как под ней ровно и мощно бьется сердце

Ты не так понял! Я просто потерялась, понимаешь?

Телефон сел, мне нужно домой

- Угу, - отзывается он, даже не замедляя шага. - Домой. В Новый год. Пешком. По трассе. В минус пятнадцать

Когда он говорит это вслух, мой план действительно звучит как бред сумасшедшей.

Он тащит меня через двор к небольшому домику, из трубы которого валит густой ароматный дым. Баня - настоящая, деревянная, с резными наличниками и маленьким крылечком. Рядом высится большой особняк в три этажа, с панорамными окнами и просторной террасой. Двор ухоженный, видно, что за ним следят: дорожки расчищены, кусты аккуратно подстрижены, у забора сложены поленницы дров

Теплый воздух из приоткрытой двери бани обволакивает меня, как одеяло. Пар пахнет березовыми вениками, медом и чем-то травяным. Я чувствую, как напряжение в плечах начинает таять против моей воли. Тело - предатель - тянется к теплу, расслабляется в его хватке

И его запах... Господи, его запах. Хвоя и пар, древесный дым и что-то еще - что-то чистое, свежее, невыносимо мужское. Я ловлю себя на том, что втягиваю носом воздух, и мысленно даю себе подзатыльник.

Соберись, Ксю. Ты не знаешь этого человека. Он может быть кем угодно. Маньяком. Убийцей.

Торговцем органами.

... Очень горячим торговцем органами в полотенце.

Слушай, - начинаю я снова, - я правда не хочу мешать. Если дашь зарядку на пять минут..

Он останавливается так резко, что я врезаюсь в его спину. В горячую, влажную, мускулистую спину. Отскакиваю, как ошпаренная.