Чтобы чуть уменьшить диссонанс — не особо получилось, кузнечные весь разговор несколько дергали и выглядели ошарашенными — я уселся на лавку за их стол и потребовал рассказать, откуда они и не с Алтая ли случайно.
Татары, чуть успокоившись, видимо, когнитивный диссонанс слегка спал, рассказали, что они не с Алтая, а чуть дальше, но как до того самого Алтая добраться — расскажут. По замерзшим рекам, а как же. Сначала, мол, нужно от Омска пройти по реке Оми — в ее честь острог и назван — потом по Следам Очана, по Соленому Чану, через Сладкий Чан в Каргат, по нему до Оби — а там, мол, уже рукой подать.
Поблагодарив — по-боярски, в двадцать первом веке такая благодарность выглядела бы как откровенное хамство — я вернулся к ожидавшим меня за другим столом моим людям. В лице Нафани, Клавы, поручика Ржевского — который мне все об Омске и рассказал, он же меня здесь дожидался — а также неотвязного пчеловода Николы, который как-то сам собой оказывался всюду, куда бы я не отправился.
И эти самые лица как-то очень напоминали лица кузнецких татар. Не шириной глаз, а общим ощущением некоторой ошарашенности.
— Что?
— Викентий Георгиевич… — выразил общее мнение, вернее, общее недоумение Нафаня, — С кем это вы сейчас разговаривали?
— С татарами кузнецкими. Они железо разное в острог привезли, я у них нужный путь узнавал.
Несмотря на то, что мы, как бы, едем на Алтай целой толпой — почти никто из толпы не знал, куда именно мы отправляемся. Может, я просто параноил, но лучше быть живым параноиком, чем мертвым идиотом. А если мои люди не знают конечного пункта назначения, то и проболтаться о том, где меня нужно искать — не смогут. Самое удивительное — никто этим самым конечным пунктом и не интересовался. Мол, боярин нас ведет куда-то в тайгу — значит, знает, куда нам надо.
Нет, особо доверенные, вроде Клавы и Нафани, мои планы, конечно, знали. Но вот, скажем, Никола в число особо доверенных не входил.
Так, я не понял. А что это мои люди так на меня смотрят? На мне что — цветы выросли или там узоры какие?
— Викентий Георгиевич… А… А на каком языке вы с ними разговаривали?
Глава 7
1
Неожиданно для всех — в том числе и для меня самого — оказалось, что я полиглот. И, сам того не замечая, могу разговаривать с любым человеком на его родном языке. А понимать вообще любой язык, на котором кто-то разговаривает, даже если для говорящего он и не родной. Не зря татары так выпучились на меня — я бы тоже ошалел, если бы ко мне где-нибудь в Аргентине подошел, скажем, гаучо и на чистейшем русском поинтересовался бы, как у меня дела.