— Аа… Отцову брату?
— Нет, — взлетела косичка, — Дядька Прокоп мне не родня, он к тетке Симке пришел и спросил, нет ли какой ненужной девчонки, вот она меня и отдала.
Непонятно… Нафига плотнику понадобилось постороннюю девчонку с собой тащить?
— Марфа.
В начале узкого прохода между кустами малины стоял, уперев руки в боки и сурово глядя на дочку из-под кустистых бровей, тот самый плотник Прокоп, которого я считал отцом Соломинки-Марфушки… ой.
Я внезапно осознал, КАК выглядит ситуация: взрослый мужчина — да, я мужчина, пусть мне и восемнацать! — затащил маленькую девочку в кусты, с неизвестными целями…В двадцать первом веке я бы уже не отмазался никогда, но и здесь, пусть я и боярин и вообще — репутация педофила мне ни к чему.
— Марфа, иди домой, — произнес плотник, не двигаясь и не глядя на дочку. Соломинка, пискнув, прошмыгнула у него под рукой и скрылась за углом.
— Я… — начал было я, собираясь сказать что-то вроде «Ты меня не так понял», как вдруг в голову пришел ответ на возникший до появления плотника вопрос.
Зачем человеку тащить с собой маленькую девочку и называть ее своей дочкой? Чтобы вызывать меньше подозрений.
Но я же его проверял, он ТОЧНО не оборотень!
Подумать это я успел, а сделать что-то еще — нет.
Плотник — или «плотник»? — быстро шагнул вперед и сдул со своей ладони мне в лицо горсть мелкой сухой травы.
Глава 30
1
Резкий запах чего-то неизвестного забил мне глаза, нос, рот, такое ощущение, что даже в уши набилась мелкая травяная пыль. Я временно — надеюсь, надеюсь, что временно! — ослеп, оглох, во рту появился мерзкий вкус непонятно чего — но точно не травы — а нос, такое ощущение, решил отработать сразу за все отключившиеся органы чувств разом. Настолько сильной, резкой вонью в него ударило.
Кашляя и чихая я, кажется, упал на колени, даже, скорее, на четвереньки. Ну, ссс… плотник…
И тут меня пробило болью. Болью. БОЛЬЮ!
Такое чувство, что у меня заболело сразу ВСЁ, даже то, что в принципе болеть не может, например, волосы на ногах. Я бы с превеликим удовольствием заорал, но проклятая трава забила мне глотку и изо рта вырывалось только невнятное полусипение-полурычание. Перед глазами плыли невнятные искорки-узорчики и мельтешило какое-то смутное темное пятно.
— Думаешь, наверное, боярин, отчего ж ты и твои людишки не узнали во мне оборотня, да? — донесся откуда-то сверху голос трижды клятого плотника. Кажется, он наклонился надо мной, но я не уверен. Я и в своем-то собственном положении в пространстве не уверен.
— Так это задачка нехитрая. Я не оборотень, боярин. Я колдун.