— Будь здоров, боярин Викентий.

— И ты будь здоров…

— Иона Парфенович, царский сокольник.

— … будь здоров, сокольник Иона.

Очень интересно. Царские соколы, конечно, летают, где хотят, но, как подсказывает моя интуиция, этот Иона прилетел по мою душу.

— Царское слово у меня для тебя, боярин Викентий.

Надо же, обращается как к равному… Сокольник, что с них взять — выше них только глава Приказа Тайных дел, а это сейчас царский сын. Поневоле проникнешься собственной значимостью.

— Слушаю.

— Сказано тебе царем государем, боярин Викентий, чтобы ты долго в Омском остроге не задерживался, а ехал… туда, куда и собирался.

Во мне невольно всколыхнулось недовольство — Мне? Боярину? Указывать⁈ — но я его быстро задавал. Слово мне передано не чье-нибудь, а царское, и хотя это пожелание, а не распоряжение — у царей эти две вещи не очень отличаются.

— Почему? — довольно глупо спросил я.

Сокольник Иона серьезно посмотрел на меня, чуть качнулся на каблуках своих щегольских сапог- ярко-зеленых, с бисерной вышивкой, и не мерзнут же ноги зимой — и коротко ответил:

— Так надо.

5

Наш, обоз тянулся длинной темной змеей, по льду замерзшей реки — опять забыл ее название…тьфу ты, Омь же — медленно ползли сани с крестьянами, плотниками, кузнецами, гончарами, лекарями, пекарами, мельниками, кожевниками, сапожниками, пасечниками, портными, всеми тем, без кого на Алтае жить можно, но плохо и скучно. Не по-боярски.

Ехали возки с членами моей семьи, и пусть этими членами могут считаться только Клава, Аглаша, да тетя Анфия — для меня все мои люди, как одна семья. Даже поганец Ржевский, который перед самым отбытием ухитрился где-то нарезаться так, что в сани его пришлось грузить, как куль.

Впрочем, я своему поручику и слова не сказал: он смог выполнить мое поручение, а потому имел право расслабиться. Что за поручение, спросите вы? А я отвечу.

Ржевский обошел, выспросил, вынюхал, разузнал обо всех тех, кто хочет отправиться из Омска в ближайшие дни. Цифра этих «всех» невелика — ровно ноль. Но не потому, что никто не хотел двинуться на восток — тем, кто хотел, Ржевский заплатил за то, чтобы они переждали пару дней. Не по собственному желанию, конечно по моему приказу. Зачем мне это понадобилось, спросите вы? А я отвечу.

Никто точно не знает, куда мы направимся из Омска. Просто потому, что этого никто не знает из путешествующих в обозе, кроме узкого круга лиц. Значит, что? Значит, если мы сейчас выберемся из острога и отойдем достаточно далеко — преследователи наш след потеряют. Какие преследователи спросите вы? А я отве…