Ситуация ясна — не стал царь государь казнить боярыню, внушил всем своим Царским Повелением, что она казнена, да и… А правда — нафига он это сделал? Выпытать какие-то морозовские тайны? Так для этого ее можно сначала запытать, а потом, когда расскажет, все равно казнить. С другой стороны — наш царь человек хозяйственный, ему каждая веревочка сгодится… Что вы смотрите? Да, цитата из «Ревизора». У меня по литературе четверка была, между прочим.

Хотя, знаете… Что-то в последнее время школа — и вообще прошлая жизнь — мне вспоминается все реже и реже…

И все же — зачем Марфа царю понадобилась? Сил она лишилась, ибо царь наверняка от Источника ее отлучил — точно я не знаю, но наверняка отлучил, потому что глупыми поступками наш царь государь известнее так же, как своими кротостью и милосердием.

Так зачем?

Подождите-ка…

3

— О чем задумался, боярин Викентий? Неужели все еще не смог понять, как я жива оказалась?

— Да нет, — посмотрел я прямо в ее глаза, — думаю, что ты, боярыня Марфа, наверняка Золотым Словом владеешь, иначе зачем бы царь-батюшка тебя в поход на Иртяш-гору отправил.

Крутились у меня в голове, шестеренки, крутились! Не вся смазка еще вымерзла, да вытекла. И накрутилось мне, что видел, видел я боярыню уже после ее смерти! Помощница думного дьяка, что при виде меня вечно в одежду закутывалась, так, что и лица не увидать! Это и была она, Марфа! Не зря мне после этого и начали сны сниться эротические, с участием покойной боярыни. Это подсознание мне ночью намекало на то, что днем мимо разума проходило. Лица-то я не видел, но в Разбойной Приказе нас учили, и хорошо учили, опознавать людей и по фигуре, походке, манере двигаться, вот мой глаз быстрее моей головы боярыню и опознал. Только не той голове сигнал подал…

Ну а дальше — цепочка проста. Зачем пихать опальную боярыню в экспедицию, которая отправилась золото искать? Золото и искать — значит, владеет боярыня Словом, навроде того, которому моя девочка Ав-Ав обучена.

— Умный ты, Викентий, — в этот раз Марфа не улыбалась, — Не зря смог из наших подвалов выбраться, а это не каждому дано. Говорила я мужу, сыну говорила, эх… Умнее всех себя считали, не хотели глупую бабу слушать, вот и поплатились, собственными головами расплатились.

Она посмотрела мне в глаза:

— Знаешь, Викентий, я ведь, наверное, должна тебя ненавидеть. Один-единственный мальчик, а испортил всё. Все испортил, из-за тебя мой муж и сыновья казнены, я сама силы лишена, а сейчас и вовсе в опале царской оказалась. Должна тебя ненавидеть, должна! Да вот не ненавидится мне… Нет в мне к тебе злобы, нету…