— Были пешками, Альфред— поправил я. — А теперь мы с тобой охотники.

Ветер сорвал с деревьев несколько золотистых листьев. Один из них упал между нами, как знак. И мы оба поняли: отступать некуда. Впереди — правда. И кровь. И мы сделаем все, чтобы это была кровь наших противников.

* * *

На следующее утро мы с Альфредом встретились на заднем дворе Академии, где редко кто бывал — сюда почти не доходили даже преподаватели. Здесь было тихо, прохладно, от высокой стены тянуло сыростью, а над нашими головами кружились ленивые утренние птицы, которые иногда издавали свои редкие пения.

— Нам нужны союзники, — сказал Альфред, глядя в сторону, будто хотел скрыть свою усталость. — Мы не справимся с этим в одиночку, насколько бы сильными магами своих стихий мы бы не были…

Я молча одобрительно кивнул. После вчерашнего разговора в библиотеке сомнений не осталось: мы были пешками в чужой игре дляьниз. Кто-то выше — Кайзер, его люди, эти странные фигуры в капюшонах — они готовили нечто большое. И убийство новичка было только началом подготовки к чему-то большему и коварному

— Давай подумаем, — начал я. — Кому можно доверять в стенах этой академии?

— Волгина? — предположил Альфред.

Я усмехнулся.

— Она слишком импульсивна. И если не она сама, то кто-то из её окружения вполне мог бы быть замешан. Нет, не подходит. Давай думать дальше.

— Орлов?

— Он слишком зависим от приказов. Если завтра Кайзер скажет ему убить нас — он и глазом не моргнёт, как послушает. Из плюсов одно, он слаб и точно не сможет стать помехой для наших с тобой планов.

Мы начали перебирать имена. Одного за другим. Вспоминали, кто с кем дружит, кто где был в день убийства, кто что говорил и как смотрел. И каждый раз — сомнение. Подозрение. Недоверие.

Были мысли подключить Алину и Лию, но сразу же отложили их в сторону. Не хотели подвергать их большой опасности.

— Ты понимаешь, что нас меньше, чем мы с тобой думали? — наконец тихо произнёс Альфред.

Я кивнул:

— Остались только мы с тобой. И…

— Иван, — почти одновременно сказали мы.

Иван Мозгов. Немногословный, осторожный, не склонный к эмоциям. Он видел больше, чем показывал, и, что самое главное, не прогнулся ни перед одной властью в Академии. Даже Кайзер не был для него высшим авторитетом. Он всегда был сам себе на уме.

— Ему можно доверять, это я знаю на что процентов, проверенный малый — подтвердил я.

— Согласен, — ответил Альфред. — Но только до тех пор, пока его интересы не войдут в противоречие с нашими.

— Это уже что-то, — сказал я. — Нас трое. Этого достаточно, чтобы начать действовать. А дальше будем разбираться по ходу пьесы.