Албан начал расставлять ловушки.
Он приказал поднять архивы, проверял расписания, вызывал в кабинет каждого, кто хоть раз опаздывал на занятия по зельям или травологии. Он изучал следы, которые никто бы не заметил. Каждый обрывок пергамента, каждую каплю масла у дверей, каждый неправильный штрих в дежурствах по подземельям.
Он устроил магическое воспроизведение последних часов жизни старост. Через призрачные образы в зеркале памяти мы увидели, как они шли по коридору. Как о чём-то спорили. Как их тени затихали у двери, ведущей вниз…
Но последние минуты — были скрыты.
— Кто-то затёр память, — произнёс Албан. — Кто-то очень сильный.
На седьмой день закрытия академии Ивана перевели в стационар в Академию. Он пришёл в себя, но едва мог говорить. Я навещал его. Он попытался улыбнуться.
— Ты жив, — сказал я. — Ты спас меня, братишка.
Он пожал мне руку. Еле заметно. Но этого было достаточно.
Албан собрал нас в центральном зале на девятый день. Он стоял перед зеркалом памяти.
— Убийца среди нас, — сказал он. — Я почти уверен, кто это. Но у меня не хватает одного — мотива.
Он замолчал. И тогда кто-то с заднего ряда спросил:
— А если это была самооборона?
Албан прищурился. Он ничего не сказал, но в его взгляде мелькнул интерес. Он начал задавать вопросы иначе. Не «кто», а «зачем».
И это меняло всё.
Поздно ночью я сидел в библиотеке. Один. Прокручивал в голове всё, что произошло. Я не чувствовал вины. Не чувствовал гордости. Только холодную решимость. Если бы нужно было снова — я бы снова это сделал.
Но я понимал, что Албан уже близко. Он не искал следы — он искал мотив. А мотив у меня был. Я убил, чтобы наказать и не дать убить меня…
Глава 12
Новый день в академии начался для меня не самым приятным образом.
Я одиноко сидел в аудитории, делая вид, что читаю какую-то безумно интересную книгу, когда он вошёл. Без какого-то предупреждения. Совершенно без стука. Нагло. Без сопровождающих. Обычный тёмный плащ, пустой свиток в руке. Его взгляд был прямой и тяжёлый, как кованая металлом дверь. Он остановился прямо передо мной и присел напротив.
— Демид, есть разговор — произнёс он. — Пройдёмся? Ты же не против?
Я кивнул. Никакого смысла сопротивляться ему сейчас не было, но если этот пройдоха подберется ко мне ближе, то придется свернуть ему шею и пуститься в бега из столицы. Что-что, а убивать тихо и потом исчезать было моей профессией, в которой я был лучшим.
Мы спокойно шли по восточному коридору, где редко бывает кто-то, кроме простых уборщиков. Я сам был тут второй раз в своей новой жизни. Там всегда пахло пылью и чем-то кислым, видимо какое-то средство, которым здесь мыли изредка полы. Он не спешил. Казалось, он просто гуляет со мной, как с товарищем. Но я понимал, он просто пытается расположить себя. Только когда мы свернули за угол, и за нами закрылась дверь, он остановился.