Началось внутреннее расследование.

Ходили слухи. Кто-то прошептал, что убитыми были трое старост. Кто-то — что это нападение снаружи. Кто-то — что всё это результат тёмного ритуала, жертвоприношения. Правда не волновала никого — важна была только всеобщая паника. Она ела стены, пожирала остатки доверия между факультетами и вчерашними друзьями.

В столовой молчали даже ложки.

Я спокойно сидел за дальним столом. Ни с кем не разговаривал. Только смотрел в свою чашку с холодным чаем и думал, сколько ещё смертей мне предстоит видеть — и совершить. На моих руках было не только прошлое. Теперь и настоящее пачкалось кровью. Но я понимал. Я сделал то, что должен был сделать.

Когда зазвонил гонг, казалось, сердце всей академии остановилось. Кто-то вошёл.

Медленно, с тяжёлой тростью, поддерживаемый двумя лекарями — в центральный холл академии ступил Вальтер.

Лицо бледное, губы — тонкая линия боли. Он бросил плащ на пол, посмотрел по сторонам. Глаза остановились на мне.

— Ты жив… — прохрипел я.

Я поднялся. Медленно, уверенно. Шум вокруг растворился. Легко прошёл сквозь учеников, сквозь преподавателей, сквозь страх окружающих.

Остановился в шаге от Вальтера.

— Академия закрыта, — сказал кто-то из магов охраны. — Больше никто не войдёт. Никто не выйдет.

Вальтер устало усмехнулся, но не сводил взгляда с меня.

В этот момент, ответил ему тем же. Улыбка была холодной, почти звериной.

Я шагнул ближе и прошептал, чтобы слышал только он:

— Это не меня с тобой заперли… Это тебя — со мной…

* * *

С тех пор, как в академии нашли тела трёх старост, всё будто застыло в мёртвой тишине. Библиотека больше не шумела перелистыванием страниц. Даже птицы в садах будто забыли, как петь. Академию закрыли — ни выйти, ни войти. Мы остались внутри, как в клетке. Только здесь хищник был не снаружи. Он был среди нас. Или, точнее, все считали, что он был среди нас.

А я — я знал правду. Это сделал я. И каждый шаг, каждый взгляд кого-то в мою сторону заставлял мою спину холодеть, но при этом я чувствовал странную ясность. Я знал, почему сделал это. Я знал, что иначе бы не смог. Я знал, что выбрал верное решение.

Наутро после обнаружения тел, академию наводнили охранные маги и представители внутреннего трибунала. Всё казалось нереальным — как будто мы попали в роман, где вместо уроков теперь — допросы, вместо дуэлей — подозрения. А потом, на третий день, он прибыл.

Я стоял на лестнице у главного входа, когда карета с гербом Министерства Внутреннего Контроля остановилась у ворот. Из неё вышел мужчина, в черной мантии, без знаков отличия. На нём не было ничего, кроме серебряной броши в форме глаза с чёрным зрачком. Его лицо было спокойным, но что-то в его осанке говорило: этот человек замечает больше других. Он прошёл мимо охраны, как будто сам был законом.