— Ты… ассасин, — произнёс он наконец, не столько удивлённо, сколько утвердительно. В его глазах сверкнул тот самый холодный свет, который я видел у людей, много лет выживающих в политических играх. — И, думаю, я знаю, кто именно.

Я шагнул вперёд, и тень от моего силуэта упала на обломки зеркала.

— Подлый предатель нашего ордена, — сказал я, и каждое слово было, как удар ножом в сердце. — Ты повернулся спиной к братьям, и сегодня ты узнаешь цену этого поступка, ублюдок.

Он не опустил взгляд, наоборот, выпрямился, положив руки на стол, будто между нами был невидимый щит.

— Я не собираюсь оправдываться, но знай, у меня не было выбора, — его голос был ровным, но я слышал под ним дрожь, не от страха, а от злости. — Я выбрал сильнейшую сторону. Я не хотел умирать, как все вы. Мою жизнь стоит дорожен, чем сотня жалких недоубийц.

Я шагнул ещё ближе. Теперь между нами было всего несколько шагов. Я видел, как в полумраке поблёскивают его глаза.

— Выбор был всегда, — сказал я тихо, но так, что каждое слово звенело в воздухе. — Даже умереть рядом со своими братьями — это правильный выбор. Это честь. Но тебе этого не понять, трус.

Кайзер усмехнулся, но его улыбка была безрадостной, искривлённой, как у того, кто смеётся над шуткой, в которую сам не верит.

— Честь? — он сделал шаг в сторону, обходя стол, как хищник, готовящийся к броску. — Честь мёртвых? Они лежат в земле, Демид. Их имена скоро забудут. А я — жив. Я строю своё будущее. И, знаешь что? Я не собираюсь извиняться за то, что выбрал жизнь.

Я сжал кулаки, но не двинулся.

— Жизнь любой ценой — это уже не жизнь, — ответил я. — Это рабство. Ты думаешь, что сильный, но на самом деле ты просто цепной пёс тех, кто стоит за этим зеркалом.

Его глаза сузились, и в них промелькнула тень раздражения.

— Ты понятия не имеешь, что такое власть, — сказал он. — Когда ты видел, как рушится всё, во что ты верил, и у тебя есть только два пути — умереть или подчиниться… У меня хватило ума выбрать второй.

— У тебя не хватило сердца, — парировал я. — И именно поэтому ты уже мертвец.

Он подошёл ближе, теперь мы стояли почти вплотную. Я чувствовал его дыхание — ровное, контролируемое, как у бойца перед схваткой.

— Возможно, — сказал он тихо, — но, в отличие от твоих братьев, я мертвец, который может действовать. И, пожалуй… — он чуть склонил голову, — я отправлю тебя к ним. Назад. К твоим мёртвым братьям.

Я не двинулся, но внутри всё сжалось в готовности. Магия в воздухе зашевелилась, как змеи в траве. Он поднял руку, и я понял, что сейчас начнётся что-то большее, чем просто разговор двух старых знакомых…