И вот мы выезжаем домой. В воскресенье вечером на Зюдзайте обычно мало народу, все слишком расстроены предстоящим началом рабочей недели и пытаются совладать с этим расстройством, сидя дома. И все же я офигеваю от ее дерзости, когда она прямо во время езды расстегивает на мне ширинку, и залезает туда своей ручкой, находя там все в полном порядке. За тем, одобрительно кивнув, отстегивается, а потом, склонившись надо мной, набрасывается на него, хищно так обхватывает его своими губками и начинает делать мне минет. Убойный минет. А я только по головке ее гладить да нечленораздельные звуки издавать способен:
- Окса-а-ан… ты чего-о… безобразница… о-о-о…
Вот было у вас уже такое, а? Вроде и за дорогой следить надо, опасно же, черт возьми, но… кайф, конечно… Само по себе кайф, кайф еще и от ее бесстыдства, ведь палево же – вот так вот, в центре города… А заводит-то как… Ведь она же вообще-то стыдливенькая у меня, чтоб на людях – ни-ни, ни намека. То есть, это я раньше так думал...
Ехать домой совсем недолго, мы дома и художества ее временно прерываются, но это все временно... Когда мы входим в квартиру, она первая бросается на меня. Обычно до этого не доходит, инициатива, как правило, исходит от меня, поэтому мне чрезвычайно вставляет от того, как страстно она начинает целовать меня в дверях, а я ей лишь отвечаю. Она рвет с меня брюки и, став передо мной на коленки – такого тоже не бывало – возобновляет то, что была вынуждена прервать в машине.
Не выдерживаю, обхватываю ее головку и направляю на себя:
- Ах ты… маленькая развратница… чего пила сегодня, а?..
Да вроде ничего такого. Только она, насосавшись сама и разогрев меня до умопомрачения, тащит меня в спальню, затем толкает на кровать. А потом садится верхом на него, даже не снимая платья. И трахает меня. Она, эта маленькая шлюшка, трахает меня в позе наездницы, в которой у нас с ней это редко бывает. Почти не бывает. Вообще-то, она любит лечь на спинку и кайфовать подо мной, чтоб самой ничего не делать. Да я не жалуюсь, мне с ней по-всякому хорошо, но иногда в шутку называю ее лентяйкой. А теперь ее точно так не назовешь – так скачет на мне. Какая она горячая, пипец … Имеет меня так сладко, вот бесстыдница…
- Да-а-а, детка-а-а, давай… - стону я. Мне удается стащить с нее платье, белье и теперь я нещадно тискаю ее бесстыжее, разгоряченное тело, прыгающее на мне. Она то и дело откидывается назад со стоном, властно двигая его своими сумасшедшими бедрами… Иногда ловлю невменяемый взгляд ее глаз… Наконец я, крепко сжав ее попку, уже сам насаживаю ее на себя, довожу до оргазма и кончаю сам – шумно, вопреки своему обыкновению. Вот это было круто…