- Не боишься, что нас попрут отсюда?

- Ну и что? – пожимает она плечами. - Мы все равно уходим.

Она слегка раздвигает ноги. Я сначала провожу рукой по ее коленке, потом выше, под платье, так, чтобы оно задралось и показались чулки, отодвигаю черные трусики и вставляю руку между ее ног. Она мокрая там.

- Ты мокрая, - говорю ей. - Ты хочешь меня?

- Хочу, - отвечает она и отпивает еще глоток, не сводя с меня глаз. Ее глаза принимают умоляющее выражение. Охотно верю, что она здесь не ради денег.

Ласкаю ее там рукой – но это просто так, эпатаж. Чтобы нас видели. Чтобы видели, как я это делаю.

Никому нет никакого дела, да я и забыл уже, что хотел эпатировать, настолько сильно мне хочется:

- Поехали.

Новый кадр, будто прокрутили вперед ролик. Везу ее к себе. Пока Порше прорезает густую, бархатную ночь, чувствую нанем ее мягкие, мокрые губы и ее теплый язык. Это она делает мне минет по дороге под свои тихие, нежные стоны. Он возбуждает ее.

Следующий кадр. Мы у меня в квартире, в гостиной. Она медленно снимает передо мной платье, потом стягивает крошечные трусики-стринги и остается в черных чулках и туфлях на шпильке. И все же стриптиз – это лишнее. Я хочу ее трахнуть.

Я все еще одет. Я толкаю ее на музыкальный стульчик возле пианино, вхожу в нее и трахаю, пока она держится за пианино, откинувшись назад. Ей хорошо, она постанывает и спрашивает:

- Как тебе нравится? Когда стонут?.. Или чтобы тихо?.. Или у тебя соседи нажалуются, если шуметь?

- Все равно. Давай громко, если хочешь.

Она кончает со стоном, затем слезает со стульчика.

- Стань вон там, - показываю на большое окно в парк. – Повернись ко мне спиной, нагнись. Трогай себя.

Она делает, широко расставив ноги, обернувшись на меня, глядя мне в глаза. Ее ногти накрашены красным.

- Сними чулки.

Снимает.

Я становлюсь в прихожей перед зеркалом. Я все еще одет. Она опускается передо мной на колени и берет его ртом. Я пью что-то, глажу ее короткие волосы и смотрю на нее в зеркале, голую, в туфлях. Мне хорошо видно все и возбуждает то, как она подставляет мне свое лицо.

- Теперь – ты, - говорю ей. - Ложись, пей.

- Не хочу.

- Чего не хочешь?

- Пить не хочу.

- Нет, пей. Дай, я сам буду лить тебе в рот.

Кладу ее на диван, лью ей в рот, сам лижу ее. Она стонет все громче, громче, громче, она улетает, потягивая выпивку. Словно ласкает языком бокал. Вижу это и не могу оторвать глаз, слишком мне нравится, как она пьет и в то же время получает удовольствие. Продолжаю рукой, чтобы смотреть ей в лицо. Сильнее, сильнее... Она взрывается от моей руки с криком и кое-чем другим. Приподняв бровь, говорит, оглядывая вокруг себя: