Она жмурится – что, приятно слушать? А музыка все продолжает, продолжает. Пусть продолжает до бесконечности. Не вырубать ее совсем.

По-моему, вокруг нас давно никто не танцует, вообще особо ничего не делают и не говорят. Кажется, мы устроили еще одно показательное выступление, но мне это глубоко пох...й.

- Нужна мне…

- Для чего?

Звон осколков. Битой посуды. Звон бьющихся зеркал. Да вот же бл…ть.

Зачем сказала? Думала, не вспомню? А я помню, как спрашивала когда-то то же самое, с-сучка, ПОМНЮ…

Как отшила тогда, когда пацаном отъе...ал тебя по пьяне, а ты рада была потом мне это в морду ткнуть, мол, насильник, пьянь… Предъявила... Погоревал-погоревал и остыл. А СЕЙЧАС – НЕ ТА-А-А-К… Не остывается, сука. Не отходится. Вот х...ёво же все… А ты ковыряешь меня там своим ржавым лезвием, ковыряешь рану мне… стерва... Да не для чего, не для чего не нужна, просто так… Ох-х-х… Хватит, по ходу, понял я все…

Затихает... Гребаная музыка затихает... Все... Финиш...

Да, танец окончен, и я должен ее отпустить.

Неужели должен? Я не хочу. Она настаивает? Ты настаиваешь? Не могу. Надо. Отпускай. Она не твоя, а ты... должен быть сильным... Отпускаю. Словно отрезаю кусок от себя по живому.

Я чувствую, как наступает ломка, сразу же, как только отпускаю. Меня колбасит. Меня трясет и чтобы не двинуть по фазе – или наоборот, двинув уже? – я начинаю странно, дико так ржать. Все, пи…дец. Я даже не смотрю ей в лицо. Потом все же медленно поднимаю на нее глаза.

Я не могу понять ее взгляда. Я разучился их в ней читать. Возможно, не умел никогда. Мне хочется опять ее обнять, это инстинктивное желание. Раз она рядом, значит хочется, и я автоматом тяну к ней руки.

Видимо, мой ржач ее испугал. Или достало, что я такой в жопу пьяный. Да стал бы я с ней на трезвянку танцевать. Она отстраняется, а меня продолжает колбасить.

Меня колбасит так жестко, что я наконец включаю защитку:

- А-а-а... мозги опять е…ешь... Все, терь свободна… - пинаю ее словами, ощущая от реакции жгучее, жесткое удовольствие, как от очень паленой водяры, какой не пил уже давно.

А она вздрагивает, будто я ее и правда пнул.

- Иди-иди, - разрешаю, - дай себя отыметь там кому-нить…

Вслух сказал, по ходу?

- Я тож пойду, отымею… Мне б только еще е…ануть…

Громко слишком говорю? Скандалю? Вот гад я... Зачем же так. Из-за... этой... людям портить гребаный главный день в их гребаной жизни.

Да нет, не слышал же никто, кроме нее... Нормалек, значит. А, Санек, дружбанчик… Давай...

- Дюх, ты че... Во даешь...

- Да ниче... Так, просто... Да я забил уже...

- Дюх, слышь, ты зря так... с ней... зачем...