Время придет, и, милое дитя,

Черту увидишь ты.

Черту, начертанную между

Добром и злом

Закрой глаза,

Пригнись,

Жди рикошета.

Не-а. Не нравится. А, сука, вырубить не могу. Надеюсь, не громко. Надеюсь, меня простят соседи. Ребят, простите. Я с вами никогда не общался, но, бл...ть, простите. Эта песня очень длинная... Она и меня уже порядком зае...ала... все кишки наизнанку вывернула, но... послушайте. Послушайтеее музыку со мной.

- Андрюха, ты о…уел совсем?

Ой, да здесь все-таки кто-то есть.

- А-а-а, Тош, брати-и-и-и-шка. Здоров?

- Андрей, хватит уже. Тебе давно ха-рэ.

- Да ну на… По-русски заговорил?

- Какая на хрен разница, хренов ты шут. Это сейчас вообще пох…й.

- Разница есть, - грожу ему пальцем, назидательно так, старший брат же. - Язык все решает, - говорю ему серьезно, абсолютно трезвым голосом. Потом - жалобней немного: - Тох, с кем она уехала, не видал?

- Сам че не посмотрел? Бухать с Майнхольдом пошел? Он те расскажет.

Машу рукой:

- Он с вами спелся. Туда же, что и все. Не видал, а? Братан?

- Нах...й те надо?

- Хочу знать, кто потом ее трахал… Кто трахал ее в том платье… Дрочить буду, фантазию врублю – и погнал… Нормалек… Можь даже не сняла, так, в платье дала, как думаешь, а?

- П…дюк, а… Вусмерть… И – ё-о-о… Андрей, ты что творишь, нах...й?

- А че? А-а-а-а, ты об этом, – тяну обрадованно… - Да, прикинь... Ты ж русский учишь, да? Так его «первым» называют, ты в курсе? Но я т-те не дам, выкинь, слышь, - пытаюсь выбить у него из рук, - эт жесткач, те нельзя...

Он сглатывает, что ли? Ему плохо? Я его шокировал? Да ла-а-а-дно… Сопля. Богема. Сам, типа, никогда ничего, ничего-о-ошеньки не пробовал?

- Андрей, у меня к тебе деловое предложение. Проспись и позвони Настюхе.

- За каким хером я буду звонить Настюхе?

- Потому что это твоя сестра и она вышла замуж. Поблагодаришь за вечер. И ваще.

- Ага, зашибец, бл…ть. Вечерок полного отстоя. Как тебе, кстати, наш танец?

- Андрей, я тебя люблю и уважаю. Ты - мой старший брат. Но если ты не ляжешь сейчас спать, а потом не позвонишь нашей сестре, я…

- Чего? Откажешься от меня на хрен?

- Нет. Е…ало тебе разобью. Все, спа-а-ать, сказа-а-ал...

Что, слезы в голосе? Ты че, братан? Не на-а-а-до, не парься, все устаканится. Все будет о‘кей, понял? Ладно, я ж не зверь какой-нибудь. Я ж смирный. Надо – лягу. Все. Сайонара.

Тоха – парень мирный. И смирный. Музыкант наш, изнеженный чуть-чуть этим своим искусством. После того, как он чуть ли не за шкиряк укладывает меня в койку, мне «рубит крылья и гасит свет» - Агата, заткнись уже, нах...й, ты что, не спишь никогда? – а они мне: «Не-а…» - его трясет еще некоторое время, но это, надо понимать, от того, что он сейчас пытается переварить то, каким меня нашел. И увязать в своем девственном мозгу остатки снежной моей оргии и всего остального, найденного им тут же, с его незыблемым представлением о старшем брате Андрее, о брате Андрее, спортсмене, серьезном, целеустремленном умном дядьке в костюмах от Армани - и не только, с «Dr.iur. » перед именем-фамилией, крутой тачкой и делами. О брате Андрее, не контролирующем себя, не отвечающем ни за базар, ни за поведение, валяющемся в куче дерьма пьяным алконавтом, обдолбанным чмырем и опустившимся уродом.