Да и вправе точить. В конце концов, ради этого сюда приехала. За исчерпывающей информацией.

И не знаю даже, почему она меня внезапно так бесит. Ведь любому нашему отделу нужно пополнение. В первую очередь нам же, мелким, от этого будет лучше – работу тянуть. Значит, я должен представить ей нашу фирму как можно лучше. Весь вопрос только в том, как это сделать, если ее вопросы меня изрядно достали. Потому что ротация, особенно полугодовая – это глюк, конечно. Мозгопарство еще то, нервы все выматывает. А семья? Или кто там у кого есть?

Поэтому эта умненькая студенточка и спрашивает очень доброжелательно:

- Наверняка это очень интересное время. Смена обстановки, да и опыт новый совсем.

- Да, безусловно, - стараюсь перед ней я. – По сути, ротацию для того и проходят, чтобы познакомиться с другим офисом фирмы. Все же в каждом – свои порядки. Приспосабливаешься к работе в другом коллективе, с другим начальством, - она кивает с мнимо-подобострастной улыбкой, мысленно, чувствую, перечеркивая нашу фирму такой жирненькой чертой в списке потенциальных работодателей. – Ну и с ребятами знакомишься. Когда фирма такая большая, интересно поближе познакомиться с коллегами из другого офиса, с которыми, возможно, общаешься только по имэйлу.

И еще волком хочется выть, шутка ли… На выходные домой – это еще само собой. Сумку – в зубы, швырь в багажник и – топить, топить кней , выжимать газ по полной, прожимать дыру на хрен. А ну с дороги, чего, 190 кэ-эм-че? Торопишься типа? Да кто ж так торопится… тормоз ты… не видишь, я домой еду, меня ждут там уже давно.

Ждут, ждут голодные, неудовлетворенные, одичавшие… всю неделю же – по нолям… Потом штурмовать квартиру, не звонить, не ждать, пока откроет, нет, врываться и – вот она… Только успеет вздрогнуть, услышав поворот ключа в замочной скважине, вскинуться, заметив, что приехал, слабо ахнуть, всплеснуть руками – ах, уже, ах, гнал опять... А ты – все бросить, все сбросить на хрен с себя, все – на пол и – схватить ее и… и… и… и еще.

Все выходные – еще, еще, еще, любить ее, любить нещадно, пока сама не погонит, мол, устала уже от тебя. Но она не погонит, она никогда не погонит. Только когда выдохнется в край – не железная же – прижмется нежно, вздохнет тихонько, слабо-слабо так, и заурчит, как кошечка, и тереться будет об меня. Как же люблю я, когда она так делает. Я с ней даже сам так делать стал. Котеночек мой ненасытный... любимый.

А потом – уезжать опять… ротировать... ретироваться. На целую, мать ее, неделю. И – волком выть. И так полгода. Ворст кейс.