Мой отъезд завтра вечером, но сейчас мы слишком закрутились в этом празднике, столь турбулентном, чтобы войти в нужный модус. Это еще так далеко, а мы сейчас так близко друг к другу. И хоть уже поздняя ночь, мы с радостью осознаем, что для нас она еще не окончена.

Разъезжаются те гости, что не ночуют у ее родителей. Тайком от меня Оксанка уже успела сгонять на машине к родителям, отвезти туда какие-то вещи. Вот дурная.

Под конец вечера, вернее, глубокой ночью у всех отнимаются ноги.Хоть ехать до их дома ровно минуту, дядя Витя успевает заснуть в машине, куда его кое-как заталкивают его дети. Оксанка и на этот раз усаживается за руль и везет нас куриным шагом.

- Нафига пристегиваешься, - подначиваю ее. – Остановят – права заберут по-любому.

Хотя кто сейчас, в три ночи-то, остановит.

Этой ночью их дом просто по швам трещит, столько народу пришлось в него напихать – к ним, к дедушке Альберту, везде. В ее, нашей комнате мы ночуем не одни, тут спит вповалку еще человек пять.

Пока все смолкает, и наша комната постепенно погружается в храп и сопение других людей, я лежу и щупаю ее в темноте.

- Че хочешь? – ее тихий голос звучит вроде не очень сонно.

- Секса хочу с тобой, - мычу ей в ушко. – Пошли трахаться.

- Пошли, - соглашается она.

По деревянной лестнице тихонько забираемся на чердак. Эх, если б здесь у дяди Вити уже была готова сауна… Но до этого еще далеко.

Света мы не включаем, нам хватает отблеска уличного фонаря, что падает в окна в стене и крыше с сильными скосами. Тут очень пыльно и душно. Кроме фитнес-уголка с тренажерами и постерами Элвиса Пресли и Мэрилин Монро на стене всё завалено вещами. Ладно, как-нибудь так.

Если честно, на «стоя» сил, наверное, уже не хватит. В тему приходится один тренажер, с которого я снимаю штангу, укладываю на него Оксанку и, как в порнухе прямо, люблю ее на этой выгнутой, неудобняцкой штуке, не снимая ни с нее, ни с меня футболок. После ее оргазма меня все же тянет на подвиги, и я поднимаю ее на руки.

- Ну ты даешь… - смеется она.

Оглядываюсь по сторонам. Так, нельзя ли тут еще как-нибудь замутить. Качая головой, она перехватывает мой взгляд, что падает на боксерскую грушу:

- Не-е-е-ет, не может быть, чтоб ты это серьезно…

- А что? – возражаю. - Попробуешь подержаться за нее?

- Блин, Андрюха, - угорает она, но пробует все-таки.

Это выглядит забавно, но как я ни пытаюсь пристроиться к ней, у меня ничего не выходит. Все это время она безудержно ржет. Тогда значит, стоя все-таки? Но тут уверенность в силах покидает меня окончательно и бесповоротно – во всех отношениях.