Когда она разглядывает у себя в руке запасные ключи от ротационной квартиры, притягиваю к себе ее лицо:

- Это – твои. Приезжай, когда хочешь. Поняла?

Разрешил. Ай, молодец.

Потупившись, кивает. Когда машет мне, выруливая, я машу в ответ, гляжу ей вслед, пока она не скрывается за поворотом. Потом отчего-то хватаюсь руками за голову, закрываю глаза, провожу по волосам, приглажывая их, будто они у меня такие длинные, что в глаза лезть могут. Вот же маленькая заноза, ржу сам над собой, поднимаясь в квартиру. Только невесело как-то ржу, нервно. Замечаю, что теперь все-таки гружусь и сам.

Так, надо проветриться срочно, а то все это как-то достало. Хотел еще немного посидеть, перепроверить финальный проект тендерной документации, но чувствую, что теперь это точно подождет. Мне надо на воздух, надо свалить отсюда, срочно.

Переодеваюсь, переобуваюсь и рву на Рейн, где делаю почти часовой кросс. Как обычно в летние месяцы, тут гуляют, бегают и ездят толпы народу. Вообще-то красиво здесь – парки, замки, башни там всякие, да уже один рейнский ландшафт чего стоит.

Это кёльнцы посмеются сейчас надо мной, мол, это у них красиво, а не тут. Дюссельские и кёльнские, их еще более разгульные, крупные и древние соседи, исторически ненавидят друг друга. Только крупные кёльнцы лишь в плане размеров, а в финансово-экономическом плане им далеко до Дюссельдорфа, вот и точат злобу. Точат злобу футбольные болельщики Фортуны Кёльн на болельщиков Фортуны Дюссельдорф и наоборот, пока оба клуба шатаются, как пьяные маятники, из второй лиги в третью да обратно. И еще кёльнцы четко отличают и боготворят тезку их местного, ни черта никому кроме них не понятного диалекта - горячо ими любимый светленький «кёльш», попиваемый из высоконьких, узких стаканов. Что, глупо, нелепо? А вот кто поверит, что в не меньшей мере недолюбливают друг друга и наши два офиса, кёльнский и дюссельский?

А я бегу себе, далекий от подобных страстей, равнозначно равнодушный к пиву и футболу – и то, и другое для меня лишь вид выпивки либо вид спорта. Вон ярмарка на Люгской площади. Видать, ее-то и увидела вчера вечером Оксанка, карусель-горку, по периметру утыканную разноцветными знаменами. Екнуло небось ее сердечко, посмеиваюсь, но без меня не пошла.

От площади по пути к Старой ратуше Рейн делает крутой поворот-петлю на запад – «Рейнское колено». На этом колене на том берегу – Рейнская телебашня, а в ней – крутящийся ресторан. Видуха на город наверняка крутая. А что, вот туда-то и надо было Оксанку потащить, думаю, когда, пробегая мимо, гляжу на Рейнскую телебашню с нашего берега. Ладно, в другой раз.