Сотку не брал с собой – ни ту, ни другую. Пусть подождут все. Башке отдохнуть хоть.

Пропущенный звонок от Оксанки. Один раз только, больше не звонила. Не хотела надоедать? Или гордость не позволила? Пусть, мол, сам перезвонит теперь.

«Привет, Андрюш. Просто хотела сообщить, что добралась нормально. Спокойной тебе ночи. Надеюсь, долго сидеть не будешь. »

- Зайка, привет. Не спишь еще?

- Собиралась. А ты?

- Мне еще посидеть немного надо.

- Работал?

- Нет. Бегал.

Пауза. Не слишком долгая, вероятно, как раз такая, чтобы хватнуть ей воздуху. А, мол, без меня опять развлекался. А со мной вчера не вышел. Все – без меня.

Потом спокойненько, ласково так:

- Понятно. Молодец, тоже надо, а то совсем загнешься с этой работой, - потом дальше строчит, чтоб я, не дай бог, не успел вставить слово: - Ладно, мне тут как раз написали. Скорее всего, завтра уехать придется дня на два-на три.

- Далеко?

- В Мюнхен.

- ДД?

- Как обычно.

- А из вашего мюнхенского офиса не могли?

- Там нет права недвижимости.

- Оксан...

- Чего? – уже раздраженно.

Ага. Вот оно наконец. Давай, крош. Сам не думал, что мне этого захочется, но... давай лучше так. Наори на меня, в смысле. Выверни все передо мной, а то задобало вот так вот.

- Оксан, ты злишься на меня?

- Да с какого перепугу мне на тебя злиться, НОРМАЛЬНО ЖЕ ВСЕ, - огрызается она. Потом мягче несколько: - Ладно, давай. Ближе к вечеру позвоню.

- Где дата рум?

- В Штайгенауере, в коференц-центре. Пока.

- Я люблю тебя.

«Я люблю тебя .» - дублирую ей на тот случай, если она слишком поспешно отключилась и не слышала.

«Я тебя – тоже. »

Обычно она не говорит в ответ «я тебя – тоже». Только полностью «я тоже тебя люблю» или что-то в этом роде.

Так, соображаю, уже к словам цепляюсь.

Но ведь злится же. По ходу, все выходные злилась? А то как же. Или ты ее не знаешь? Выделывалась перед тобой просто, актриса же. Типа, она смирная такая овечка.

Да ладно, не парься, ерунда же. До завтра отойдет, пока намылится звонить тебе из своего Штайгенауера. Вот же любимый локэйшн у бергов, усмехаюсь, в каком городе ни ткнись – они вечно в нем все мутят. Затхлая, громоздкая, душная роскошь. Тяжелые, темные портьеры, ковровые покрытия темно-синие с золотым, навесные потолки, позолота – в фойе, в конференц-залах, везде.

А она будет вечером, намотавшись после ДД, шелестеть тебе в ушко, как скучает одна. Как кайфовала в субботу с задранной да-там-и-задирать-то-нечего-юбочкой у тебя на коленках. Как веселилась, когда ты советовал ей надеть трусики во всеуслышание всей вашей лондонской тусы. Кстати, Парфенов, по ходу, отсутствовал на колле. Жаль, я же предвкушал уже почти шитсторм, который непременно вызвал бы его пост. Эккштайн устраивает себе порно-паузы между работой, поэтому работает так качественно. Зато какой позитивный заряд, говорил бы я. А что, лучше, чем кокс. Завидовали бы, мол, как ему удается, зануде.