Опускаюсь с ней на коврик в прихожей, приподнимаю либо спускаю, что там надо было, предварительно пилю ее еще разок: - Точно хорошо тебе?.. – она в ответ уже просто смеется. – Так что, трахнуть мне тебя еще раз, а? Говори быстрей, спешу ведь.

– Да-а, - смеется она.

– В натуре, а? – щелкаю ее по щеке, по губам.

– Да-а…

- Тогда скажи внятно…

- Андрюш…

- Так, начало хорошее…

- Андрюша, трахни меня еще раз…

- Да, правильно, все правильно… - подбадриваю ее.

– Андрюша, трахни меня еще раз, я ведь люблю тебя.

– Да, солнышко, да, любимая моя… Ну каким бы уродом я был, если б… - я уже давным-давно в ней и толкаюсь под ее сладенькие, нежные стоны.

Вот это я понимаю, блин. И еще – да, вот так на меня глазками своими смотри, улыбайся счастливой улыбочкой, по головке меня гладь. А потом – ну знаешь же сама, как там дальше. Глазки, там, закати и… о-о-о-о… и я, кстати – тоже…

- Я люблю тебя, – нежно стонет она.

- Я люблю тебя, - подтверждая, стону я ей в ответ. – Хорошо тебе было? – ну не удержался от вопроса, ну прости.

- Блин, Андрей, - она со смехом шлепает меня по заднице.

Настроение теперь у нас обоих отменное, то есть, теперь и до вечера терпеть можно, как поздно бы он сегодня ни настал.

Мы наскоро приводим себя в порядок и гоним в офис. В метро постоянно целуемся и что-то бормочем друг другу по-русски, то есть так, чтобы было непонятно для большинства окружающих. Мы с ней сегодня особенно вырядились – типа, официальное мероприятие посещали, то есть, в моем случае – рубашка еще белее, костюм еще темнее, манжеты с золотыми запонками, а не на пуговицах, галстук в красно-белую косую полоску и с золотой булавкой. Еще она побрызгала меня перед уходом одеколоном, который сама же подарила и теперь то и дело нюхает, тихонечко потягивая носиком воздух, смешно его при этом морща и прищуриваясь.

Я со степенным видом, с каменно-серьезной миной говорю ей на ушко пошлости, а она шаловливо хихикает в ответ, тараща глазки, будто ее и вправду шокируют мои слова про быстрый, жесткий секс в одежде где-нибудь у меня в кабинете или одной из подсобок. Что это мешало ей сегодня во время первого траха, я не пытаюсь дознаться, после спрошу. Или вообще не буду, зачем ковырять – надо направлять ее в правильное русло, тогда все будет ништяк.

Нам недолго ехать, и когда мы расстаемся, ей еще топать пять минуток до Е-11. Вот она ушла уже, но тепло ее лучистых глазок, искрящихся шаловливым весельем, еще некоторое время озаряет пустоту площади перед моим внутренним взором и напоминает мне о тепле ее сладкого тела, которое любил только что.