Жаркую… темную… Интересно, какого цвета страсть? У нее вообще цвет есть? Свой, особенный оттенок? И если есть, то что – постоянный он или что же, страсть и окрас может менять, подобно хамелеону? Вообще-то, я не задумываюсь над подобными вопросами.

Вот что я знаю: она ведь не только в штанах у меня, страсть эта, нет, не только. Она ведь и мозги мне кипятит, и сердце прыгать заставляет, как на трамплине…

Да, ведь с тех пор, как мы с ней сказали друг другу те самые слова: «Я люблю тебя», между нами не сказать, чтобы что-нибудь ощутимо поменялось. и все-таки, смешно, но… теплее трахаться стало, что ли? Раньше – ну, убойно было, а теперь она меня будто еще и умилять стала. Будтомы приобрели какой-то новый, нежный, трогательный оттенок. Как описать его? Да не знаю.

Во всяком случае, теперь вроде все стало на круги своя, и я думал, что теперь мы всего достигли, и я все постиг. В плане – понялее , полностью понял ее отношение ко мне. Нежное, страстное, когда я рядом, ждущее меня, когда меня рядом нет. С заскоками своими, конечно, но – как мне казалось – ничего глобального.

А уж свое-то чувство к ней я давно сформулировал и для себя уяснил. А поскольку я – человек постоянный, то и чувства мои к кому или чему бы то ни было тоже постоянны. К Оксанке – тем более. Люблю – какие уж там оттенки, все равномерного цвета. Так?..

- Так, улыбаемся! Еще раз! Еще! На меня! На меня смотрим! Еще разок! Молодцы, хорошо. Сейчас получите распечатку. Следующий!

И мы с Оксанкой получаем наше фото, на котором мы сидим на шпале на фоне плаката, изображающего скайлайн нашего города.

Сегодня воскресенье, в Гринхиллз - день открытых дверей, и всех нас пригласили показать фирму своей семье, родителям илиsignificant other – кому-нибудь другому важному. Наглядно продемонстрировать, где это мы, на хрен, пашем с утра до ночи – нет, с утра до утра, а потом – опять с утра.

Оксанка – моя significant other, чем не упускаю случая подколоть ее, трахая перед зеркалом в прихожке перед тем, как мы отправляемся ко мне на работу.

Здесь она и так знает все с «тех времен». Кроме конференц-этажей нам «своих» никуда водить не разрешается. На двадцать седьмом этаже – зона отдыха для сотрудников. Здесь есть терраса с видом на Театральную, на парк Европы, да вообще, весь банковский квартал, всю Зюдзайте. Есть тут и каминный зал с роялем, столовка с барной стойкой, комнатка с настольным футболом и тому подобными «аттракционами», каким вообще-то нечего делать в том месте, куда люди приходят поработать, чтобы затем уйти домой.