— Действительно, незачем. И да, тролли умеют воздействовать не только на чудовищ, но и на людей. Им подвластны особые отвары, которыми они дурманят мысли, заставляют забыть то, что человек знал, их магия не властна лишь над фениксами, сила которых была дарована создательницей как живой щит, спасший Амирад от ужасных чудовищ, — произнесла королева, теперь тоже взглянув на сцену.

И вновь нужный пазл! Брат был уверен, что я все забыла. Пока я находилась без сознания, меня могли опоить тролльим зельем. Вот только я ничего не забыла, ведь я — феникс. Неужели это так? Как же сложно поверить! Почти нереально! Но чем больше я об это думаю, тем больше осознаю, что все — правда!

— А второй случай? — вернула меня в реальность эльфийка.

— Змея. Он спас от ядовитой особи свою истинную, — произносить последнее словосочетание было тяжело, словно оно само было пропитано ядом.

— И после этого пал жертвой её чар, — задумчиво произнесла королева.

— Могли ли Рошархи под видом противоядия дать ему зелье лжеистинности? — спросила остроухая.

— Он отрицает, — нахмурилась королева. — Если только его вновь не опоили тролльим зельем для беспамятства. Может, это было комбо?

— Слишком сложная схема, — покачала я головой, хотя даже в эту бредовую теорию очень хотелось поверить. — К тому же, Рошархи не враги себе, с троллями якшаться не будут.

— Тогда, к сожалению, почти не могу вам ничем помочь, разве что сущая мелочь, — улыбнулась эльфийка и протянула мне пузырек с прозрачной жидкостью. — Это реагент, которым я проверяла действенность своего зелья. Он реагирует на главный ингредиент лжеистинности, а тот не изменен, кем бы ни было приготовлено зелье. Капля крови дракона покажет, влияли ли на него зельем. Если жидкость приобретет черный цвет, значит, дракон одурманен. Если же кровь растворится… — эльфийка грустно улыбнулась, — его чувства — настоящие.

Настоящие… я взяла флакон дрожащими пальцами, несколько секунд смотрела, пытаясь понять, желаю ли я знать правду? Или намного безболезненней тешить себя иллюзиями?

Нет, знать правду лучше. Тогда я смогу начать новую жизнь, хотя бы попытаться, если жидкость так и останется прозрачной.

— Спасибо вам большое! — воскликнула я. — На это я не могла и рассчитывать.

Я убрала зелье в ридикюль. Аделин наградила меня задумчивым взглядом. Мы все погрузились в молчание. Каждая думал о своем, а быть может — об общем. Все пытались найти нестыковку, которую, возможно, упустили, но никак не могли разгадать загадку, ответ на которую лежал на поверхности, но все время уплывал.