— Не важно, — вздохнула я и дотронулась до щеки брата. — Все уже не важно.

— Важно… Мне очень жаль, что все так обернулось. Тролли… предали нас. Я обещал оплатить их сотрудничество из своего наследства, поэтому и ждал, когда вступлю в права наследования. Конечно, многие мои товарищи готовы были отдать если не всё, то большую часть того, что имели — за свободу, за справедливость — но я не хотел, чтобы они рисковали всем, поэтому ждал, ждал этого дня, первого полнолуния после совершеннолетия… И кто бы знал, что нас так жестоко предадут!

— Никто не застрахован от предательства.

— Знаешь, я ведь ненавидел тебя, — внезапно произнес Венсан и резко перевел взгляд на меня. — Я видел тебя тогда, когда ты спасла нас. Огонь окутал тебя всю, но не причинял вреда. Твои руки стали словно крылья, которыми ты нас прикрыла. Я еще удивился, почему ты этого не помнишь. Видимо, из-за шока. Я долго расспрашивал у дяди, а он все время осаждал меня, говорил, что мне показалось. И лишь однажды король Луи раскрыл мне на все глаза. Я возненавидел тебя, Жаннет. Тебя и нашу мать. Из-за её распущенности отец воспитывал неродную дочь, а потом так бездарно погиб из-за ребенка, которого ему подкинул сам король Киллиан. Ты всегда пыталась быть такой хорошей, милой, доброй, но я видел в тебе лишь опасность. Опасность для всего Амирада. Ты такая же красивая как мать, но сколько несчастий доставила эта презренная красота! Я искренне желал тебе смерти. И тогда в Монблане при нападении змея я на мгновение засомневался… лишь на мгновение, но все же — стоит ли оставлять тебя в живых? Или дать змею сожрать тебя? Жаннет Лазарская…

Лазарская… Не Монблан. И не смотря на то, что у нас была общая мать, мой единоутробный брат меня ненавидел. Была ли я в этом виновата? Нет. Грехи моих родителей — не мои грехи.

Откровение брата пугало. Пугало до дрожи в коленях, но я не хотела его останавливать. Я желала, чтобы он выговорился. Он ведь спас меня тогда в театре, значит, все-таки любит.

— Но когда я увидел тебя в театре, испугался по-настоящему. Я не хотел отдавать тебе артефакты, надеялся использовать их для собственной защиты, если меня поймают. Они ведь не просто так появились у меня. Первым я нашел артефакт, доставшийся тебе от матери. Я нашел его у дяди… тогда же перестал ему доверять.

— Он не предатель, — поспешила я его оправдать.

— Теперь знаю. Он уже обо всем рассказал. О том, как забрал твой артефакт, надеясь найти остальные два, чтобы отдать власть тебе в руки. Мы преследовали с ним одну цель, но разными средствами. Как было бы все проще, доверяй мы друг другу. Но я слишком закрылся в себе, в своей ненависти, чувствовал лишь несправедливость этого мира и от этого еще больше злился. Мое поведение было ужасным. Лишь тогда, оказавшись в руках тролля с переломанными костями, я понял это…