Только сейчас я осознала раз и навсегда: я могу быть только с ним. Только ему могу дарить поцелуи, свое тело и свою жизнь. Больше ни с кем.

Легкая, короткая боль. Я прикусила губу и со всей силы прижалась к Дарену, пережидая. Вновь движение, с каждой секундой приносящее все больше наслаждения. Я чувствовала себя маслом на разогретой сковородке — плавилась с каждым мгновением, предвосхищая собственное исчезновение.

И это исчезновение было взрывом, ярким полетом, после которого осталось счастье, переполняющее меня всю. Дарен перекатился в сторону и тут же привлек меня к себе. Такой невыносимо желанный и любимый, что я продолжала прижиматься к нему, чувствуя рядом с ним спокойствие даже после всех пережитых событий.

— Поспи немного. Завтра тяжелый день, — прошептал Дарен, и я заснула в его объятиях.

Проснулась утром от его пристального взгляда. Ужасно смутилась и отвернулась. Но Дарен быстро сграбастал меня в объятия и засыпал поцелуями. Я рассмеялась и убежала в ванную. Здесь, глядя на свое отражение в зеркале, я начала понимать, что произошло ночью.

Я потеряла девственность до брака. Это не то, что поощряется в обществе. За такое меня могут предать анафеме. Но что мне делать, когда я чувствую себя живой только в его объятьях? Я сама себе не хозяйка в такие мгновения.

Тетка Элис, если бы узнала о таком, уже договорилась бы с ближайшим монастырем о моем пожизненном заключении!

Улыбнулась и взглянула в зеркало. Все та же. Я не изменилась. Но при этом я провела ночь с мужчиной. С самым потрясающим мужчиной, от которого у меня колотится сердце, а мысли путаются. Жалею ли я? Нисколько…

Странно, но настроение было чудесное. В душе — такая радость, что я готова была обнять весь мир, даже принцессу расцеловать и простить ей не только ту пощечину, но зелье лжеистинности и вообще всю её семью. Хотя с последним я, пожалуй, погорячилась.

Стоило об этом подумать, как градус настроения спал. Помывшись, я переоделась в одежду, доставленную мне дядей. К счастью, с Дайоном я не виделась, он передал платье и полагающиеся к нему аксессуары через Дарена, иначе я не знаю, как бы взглянула ему в глаза после ночи, проведенной с мужчиной.

Платье было насыщенного синего цвета, как море в Амираде. Оно словно символизировало новую эпоху, а бриллианты в ушах и на колье говорили о чистоте моих помыслов. Я застыла перед зеркалом и развернулась к Дарену.

— Получится ли у меня?

— Получится, — кивнул Дарен и заправил прядь волос за ухо. — Хотя это не та коронация, которой ты достойна, но она необходима.