— Ни на минуту нельзя тебя оставить одну.

— Не оставляй. Ни на минуту, — улыбнулась я, и улыбка тут же погасла. — Моя бабушка! Нужно осмотреть её!

С Аделин Лазарской все было в порядке — Тиана задела сонную артерию, поэтому теперь оба моих родственника заняли соседние комнаты в целительском крыле. Тиану посадили под стражу. Я не переставала удивляться тому, сколько «подкормышей» было у Рошархов. И в течение нескольких часов всплывали все новые и новые имена.

Я испугалась, осознав, сколько работы еще предстоит проделать. Луи правил целых двадцать лет. За это время казна пустела, как и сокровищница Лазарских, зато богатела и пополнялась личная сокровищница Рошархов. Поэтому придется многое восстанавливать, начиная от сельского хозяйства и рыболовства, заканчивая инфраструктурой. Нужно заняться городом, той же брусчаткой, освещением улиц. Разумеется, постепенно вводить льготы для налогоплательщиков — собираемых налогов и так было достаточно на то, чтобы отреставрировать город и помочь нуждающимся, отстроить новые приюты и ввести программу субсидирования для тех, кто желал взять себе ребенка из приюта.

Но для начала… мне бы хотелось разобраться со своей судьбой.

— Дарен, ты ведь не любишь людей, — прошептала я. — И наверняка не обрадовался истинной-человечке. Ты можешь сам выбрать, с кем остаться, а чтобы тебя больше никто не опоил зельем лжеистинности, я могу подарить тебе артефакт.

Я считала это честным. Мне хотелось, чтобы Дарен выбрал меня не потому, что я — единственный вариант, а потому что я —лучший для него вариант.

— Артефакт мне не нужен. Он твой. И не говори глупости.

— Тогда почему он вообще разбился?

— Защитный механизм, — произнес Дарен. — Когда я понял это, мне удалось его восстановить. Артефакт был на мне, но его истинной владелицей была ты, а я не желал его отдавать. Тогда включилась функция саморазрушения, которая задела и меня… в некотором смысле.

— Но теперь ведь все в порядке… И ты волен выбирать, — вновь настаивала я, так и не услышав долгожданного признания. — Мы не связаны.

— Что это значит? — изумился Дарен и притянул меня к себе. — Мы связаны узами, которые прочнее всех канатов. Ты — моя истинная, мой свет и огонь. Даже если ты сейчас попытаешься отказаться от меня, у тебя ничего не получится. Ты — моя.

Ну какой же он собственник! Однако в этот момент мне были приятны его слова. Они были без бахвальства и самодовольства, скорее произнесены так, словно он держал в руках драгоценную вазу и даже от звука его голоса она могла разбиться.

— Но драконы не любят людей.