— Соня, — говорит он тихо, впервые называя меня по имени без отчества, без должностного холода.
— Максим, — отвечаю я так же тихо, и мне кажется, что весь вишнёвый сад затаил дыхание вместе с нами.
Он поднимает руку, будто хочет убрать прядь волос с моего лица, и на секунду — на одну короткую, оглушительную секунду — я думаю, что сейчас произойдёт то, чего я боялась и хотела одновременно с той самой минуты, как впервые увидела его в переговорной полгода назад. Но тут со стороны дома раздаётся громкий голос тёти Оли:
— Максим! Гриша тебя зовёт на крышу!
Максим отдёргивает руку так резко, будто обжёгся.
— Мне нужно идти, — говорит он, и голос его снова становится ровным, деловым.
— Иди, — киваю я, хотя внутри у меня всё ещё продолжается землетрясение.
Он уходит, а я стою среди вишнёвых деревьев с корзинкой в руках, и сердце у меня колотится так гулко, что кажется, его слышно на весь сад. Пальцы, которых он коснулся, ещё горят, будто на них осталось невидимое клеймо. Я поднимаю руку, чтобы посмотреть на неё — глупо, по-детски, но иначе я не могу справиться с этим ощущением, что за одну секунду вся моя жизнь свернула на какую-то совсем другую, незапланированную дорогу. Я понимаю одну простую, пугающую вещь: месяц отдыха от боссов только что превратился в нечто совершенно, катастрофически другое. И часть меня — та самая, трезвая, разумная часть, которая полгода помогала мне держать дистанцию в офисе, — вопит, что нужно немедленно, сейчас же взять себя в руки. А другая часть, гораздо более громкая в этот момент, просто хочет снова почувствовать его ладонь у себя на талии.
Весь оставшийся день я хожу сама не своя — роняю то тряпку, то вилку за обедом, отвечаю маме невпопад, а один раз ловлю себя на том, что улыбаюсь в пустоту, вспоминая, как звучал его голос, когда он произнёс моё имя. И баба Уля, конечно же, замечает это раньше всех, окидывая меня долгим, испытующим взглядом поверх очков, от которого мне хочется провалиться сквозь пол.
6 глава
Гриша
Санёк, Димон и Вовчик оказываются на удивление отличной компанией, стоит только пережить первые полчаса, в которые они прощупывают нас вопросами:
— А зарплата у вас в городе какая?
Мы с Максимом проходим этот деревенский фейс-контроль благодаря тому, что не чураемся забить с ними гвоздь-другой и не морщимся от мутной банки самогона из багажника Вовчика.
— А ты чего к Соньке Величко присматривался на танцах? — вдруг спрашивает Димон, глядя на меня с прищуром.
— Просто заметил. Красивая девушка, — говорю я максимально нейтрально, чувствуя, как во мне закипает что-то, очень похожее на ревность к самому вопросу.