Наверху послышались топот и голоса, однако вскоре звуки смолкли. Первые пару секунд я пытался понять, что послужило причиной, затем же до меня дошло — нас ждут.

— Добрались-таки, — негромко проговорил статный мужчина со светлыми волосами до плеч, закованный в латы и держащий в расслабленных руках щит с мечом. Он стоял ближе к нам, чем остальные его соратники. Я поймал себя на мысли, что ситуация немного забавная: лидер (а это, я уверен, был именно Рейнгейт) находился на ступень ниже ближайших своих товарищей — ждут-то нас на лестнице.

Позади Бога Всех Королей в напряжённом ожидании замерли порядка двадцати Богов. Много знакомых лиц я тут увидел: Аэрида, Карус, Эйнар, Мавия. Опять же Рюгус с Глозейском — правда, эти двое стояли позади остальных, отчего сильно возвышались над всеми. И стояли, должен заметить, не рядом, а у противоположных стен. Зная, что в моём времени эти двое — условные союзники, сейчас я воспринимал их как разругавшуюся парочку — уж очень похоже выглядит…

Норидуэля среди Богов я не наблюдал. Если сейчас мне демонстрируют картину некоего раскола в божьем сообществе, понимаю, почему Бог Вольности отсутствует — личное участие в политике совершенно не интересно этому гедонисту. Должно быть, никакая из сторон не предложила ему денег за участие, вот наёмник и решил отдохнуть. Хотя, говоря серьёзно, нашему квартету можно было бы попробовать договориться с Богом Вольности. А может, они и попытались, но тот решил не соваться в заранее проигрышное дело?

— Иначе и быть не могло, Рейнгейт, — сухо сказал Археус.

— Отчего же? — хмыкнул Бог Всех Королей. — Мог, как раньше, постоять в сторонке. Ты не стал мешать нам в первый раз, а тут вдруг передумал?

— Мы не хотели сражаться против наших братьев, — произнёс Биргейн. Всю дорогу я чувствовал его скрытую злость и обиду, теперь же эти эмоции стали гораздо сильнее. Будущий Безумный Бог до боли сжал зубы, пытаясь сдержаться и не броситься на противника раньше времени. В глубине души он… я… верил, что ещё можно договориться. Что получится убедить «братьев»…

Не уничтожать Зуртарн.

Мои мысли плотно сплелись с мыслями Биргейна. В тот миг я был им, но и не переставал быть собой. Его эмоции, его боль давили меня, но сам я всё равно не оставлял попыток понять его лучше. Пытался получить больше информации… Но доступа к памяти Биргейна у меня не было. Лишь всполохи — то, о чём он думает сейчас. И где-то на задворках сознания мне казалось, что транслируют мне в данный момент лишь наиболее значимые мысли, те, что порождают сильные эмоции.