— Когда-то я был резчиком, — ответил магистр, отводя взгляд. — В далёком прошлом… Это мой прощальный дар, который я так и не передал её высочеству.

— Захочет ли она его принять?

— Не уверен, — покачал головой мужчина и вздохнул. — Если она не примет его… выбросите в море. — Я всё ещё сомневалась: всё-таки мы едем с дипломатической миссией и не хочется вызывать гнев правителя. — Прошу вас, Купава.

— Я… я попробую, — откликнулась неуверенно, — но не ручаюсь за результат.

— Спасибо… ваше высочество, — отозвался Фаэрон и склонил голову, что он не должен был делать ввиду нашего академического статуса, но…

Сейчас он словно вверял себя в руки не студентки Даорг, а принцессы Купавы Даорг, будущей королевы Рамании. Помолвочное кольцо на пальце неожиданно засветилось, словно отликаясь теплом на мои мысли. Магистр развернулся и зашагал в сторону полигона, а я ещё несколько минут смотрела ему вслед. Пока на меня сзади кто-то не налетел.

— Ты чего застыла? — спросила Рами. — Я гуляла в парке с Арк-Виртом, а потом нам сказали, что вывесили списки… Арк-Вирт поспешил смотреть, а я тебя увидела… что-то случилось?

— Всё в порядке, но на практику я не еду — уточняла у ректора, — отозвалась я с мягкой улыбкой.

Я не была уверена, что можно рассказывать о поездке к эльфам, хотя магистр Фаэрон уже знал об этом.

Рами кивнула и помахала рукой проходящей с однокурсницами Тимории — теперь она больше не была изгоем и с удовольствием пользовалась вниманием. Русалка улыбнулась и откликнулась в ответ, а потом поспешила в основной корпус. У общественных деятелей вечно какие-то дела, даже в выходные.

— Она думает, что я увела Элая, — вздохнула я.

— Мужчину невозможно увести, Купава. Мужчина будет верным, если сам того пожелает. В чём ты виновата? В том, что Элай никогда и не был влюблён в Тиморию? В том, что она сама нарисовала в воображении их идеальный союз? Или ты виновата в том, что магистр Эверус не смотрит на Клаудию? — фыркнула Рами, закатила глаза и, подхватив меня под руку, повела в сторону академии. — Арк-Вирт изначально видел только меня, он других будто и не замечает, потому что он — мой. А «их» мужчины никогда им не принадлежали.

Я слабо улыбнулась.

— Хоть ты это понимаешь.

— Я-то понимаю, но ты всё равно выглядишь опечаленной. Это из-за его величества? Ты боишься, что он женится на тебе лишь по политическим соображениям?

Не только политическим. Я — избранница его дракона, подхожу ему, но сказать вслух не могу. Поэтому просто пожала плечами.

— Я боюсь, что все красивые жесты с его стороны были лишь приручением, — пробормотала я. — Я влюбилась по-настоящему, и теперь единственная, кто сгорает в этом пламени.