Я прикрыла глаза, пытаясь отпустить излишнюю тревогу. Макс точно не отвернётся от меня, если его чувства настолько же сильны, как мои, он всегда будет защищать.

— Илиас готовит процедуру передачи тела, — поделилась Илона, — ему удалось уничтожить письмо её величества, что нашлось в кармане плаща… Купава, свидетелей не так много, я тебя умоляю молчать о причастности вдовствующей королевы Элении.

— Понимаю, — кивнула я. — Но Ярат ведь мог с кем-то поделиться планами, поэтому не уверена, что всё удастся сохранить в тайне. В любом случае, я буду сдержана в своих речах.

— Благодарю. О большем просить и не смею, — Илона склонила голову. — Тогда до свидания, ваше высочество. Отдыхайте.

Девушка вышла, а я ещё минут десять обдумывала её слова, пока не заснула. Сразу по пробуждении меня заключили в объятия — не простые, а гномьи.

— Драгоценность моя! — расцеловала меня бабуля. — Как я за тебя волновалась! Страсти-то какие творятся… жуть! Я уже была в Прагме, когда из Энибургского дворца мне пришло известие о твоём состоянии. Я сразу же помчалась к тебе. Успела до твоего пробуждения, моё золото. Впрочем, это немудрено: уже вечереет.

Я оглянулась на шторы, плотно закрытые, за ними ничего не видно. И вновь посмотрела на бабушку. Её глаза не могли скрыть то, что пыталась спрятать добродушная улыбка — тревогу.

— Всё хорошо. Всё позади, — ответила я. — Но это действительно было… пугающе.

— Моя ты драгоценность, — ласково погладила меня по голове бабуля. — Как я тебя оставила, так произошло что-то ужасное. Больше не покину тебя! Переселюсь в Энибург и стану ходить по пятам. Пусть считают меня сумасшедшей, зато внучку сберегу.

Я вымученно улыбнулась. Заметила на тумбочке письмо и потянулась к нему — из заповедника, от магистра Лестри: он извещал о стабильном состоянии Синеглазки. Она обездвижена и погружена в целебный кокон на сутки, чтобы восстановить её энергетические потоки и резерв, поэтому забрать её получится только завтра. Но хотя бы она в порядке — это уже огромная радость.

— С Синеглазкой всё хорошо, — прокомментировала я под любопытным взглядом бабушки и отложила письмо, посмотрев на дверь в смежную комнату. — Максимилиан…

— Насколько мне известно, с ним тоже всё хорошо, более того — у твоего жениха удивительно крепкое здоровье, его раны затягиваются буквально на глазах.

Я грустно улыбнулась, не став обсуждать с бабулей драконистость Владыки. Конечно, я уже понимала, что она в курсе, но всё равно было неловко от этой темы.

Бабушка несколько секунд наблюдала, как я гипнотизирую взглядом дверь, а потом вздохнула и поднялась.