И у нас к ним тоже своеобразное отношение. Не любили, но ценили, ведь наше королевство благодаря их магии развивалось и богатело. Хотя в последние годы дела всё хуже. И всё из-за тёмной магии, что крала нектар.

Просто фейри — народ загадочный и охочий до шуток. С ними обычно общаются специализированные маги, а я только в этом году в академию поступила. Королевскую! Лучшую во всём Бриоле.

Хотя не удивительно быть лучшей, когда она у нас одна-единственная.

Обняв няню, я поцеловала её в макушку — прямо в белый чепец — и отстранилась.

— А теперь пойду спать…

— Иди, иди, родная. Но эти ночные шутки брось. Так и знай, Купава, найдётся мужчина, который приструнит такую егозу, как ты, — недовольно пробурчала мадам Камилья.

Нет, ну и что за ужасное пожелание спокойной ночи? Прям кошмары какие-то.

— Нянюшка, ты всерьёз думаешь, что человек, которого я полюблю, захочет во мне что-то изменить или исправить? — с нежностью посмотрела на нянюшку. — Любимые люди нужны, чтобы рядом с ними быть собой. Иначе зачем вообще брак?

Няня вздохнула, то ли признавая правильность моих слов, то ли сетуя на мою наивность. В моём роду браки заключались по любви, поэтому для себя я видела только такую судьбу. К счастью, Бриоль мог себе это позволить. Пока.

Ответ прозвучал откуда не ждали.

— Конкретно твой — чтобы подарить королевству стабильность, — внезапно раздался голос сзади, и я застыла.

Оглянулась. В коридоре стоял отец и ему очень не понравилось, что дочь посреди ночи слоняется по дворцу. С мокрыми волосами. Когда во дворце гости. Брови короля были сурово сдвинуты, руки сцеплены за спиной, а глаза метали молнии, каждая из которых вот-вот готова была меня испепелить. Под таким напором я невольно вжала голову в плечи и склонила голову в знак покорности.

— За мной, Купава, — произнёс его величество строго и, развернувшись, направился в свой кабинет.

Сопротивляться было бесполезно.

Личный кабинет короля являл собой комфортную мини-библиотеку со стеллажами его любимых книг. Здесь он чаще всего работал, но редко — принимал гостей. Для дочери, разумеется, сделано исключение.

Мне же этот кабинет больше напоминал пыточную, где меня всегда отчитывали. Не самые приятные воспоминания. Я осторожно прошла в центр и села на краешек бархатного кресла, застыв в ожидании приговора.

Отец был крепким и хорошо сложенным мужчиной средних лет. В его медной гриве ещё не засеребрился ни один волос. Вообще здоровьем и долголетием мы обязаны эльфийке, когда-то затесавшейся в нашей родословной. Давно это было, очень давно, ещё до того, как эльфы отгородили свой остров непроницаемой завесой.