— Вы и это спишете на мой счёт? — изумилась я. — Не перестаю вам удивляться, ваша светлость.

Герцогиня отвела взгляд к саду, в противоположную сторону от места, где стоял её супруг. Казалось, последний даже забывал дышать, будто впервые знакомясь с личностью той, кого я знала всю жизнь. Жестокая мать, отравляющая каждую минуту моего существования.

— Как бы там ни было, я получила то, что хотела: любовь Роксвела. Он нашёл меня спустя двадцать минут и сказал, что любит. Но боится, что сделает меня несчастной, поэтому отказал. Мы поженились, я вскоре забеременела… всё было хорошо, пока не появился Кейн Эверус. Он спутал мне планы. Впрочем, таинственный некромант тоже больше не появлялся… со временем я почти забыла о нём.

— Почему вы меня так ненавидите? — спросила тихо. — Неужели только из-за тяжёлых родов?

— У многих первые роды — тяжёлые, — заметила королева. — Это вообще не причина не любить своё дитя. Всё это такие мелочи, что забываются быстро.

— При всём уважении, ваше величество, вы не рожали двойняшек, — с презрительной улыбкой отозвалась мать. — И одна ваша дочь не убила другу… почти убила, — вовремя исправилась она. — Тем более проклятие, некромант… я изначально отказалась от Джесселин, как от дочери. Но её существование рядом всё время напоминало мне о моих ошибках, о страхе за судьбу Эрелин и о том, что в любой момент по ошибке некромант может забрать не ту дочь, ведь по вине Кейна Эверуса — о Джесселин… вернее, о настоящей Эрелин — никто не знал.

— Не по вине Кейна Эверуса, дорогая, — раздался голос отца, и герцогиня вздрогнула, обернувшись.

— Роксвел?.. Давно ты?..

— Давно, — хмыкнул он. — Это моя вина. Я хотел сохранить обеих дочерей. Я его вызвал.

— Но все же…

— Ты всегда грешила тем, что любила перекладывать вину на других, — хмыкнул он и подошёл ближе, с болью взглянув на супругу. — Правда в том, моя дорогая Ириса, что я влюбился в тебя. Но не хотел для тебя судьбы герцогини проклятых земель. Твоя мать рассказывала, что ты с детства мечтала о большой и дружной семье, но… я мог подарить тебе лишь одного ребёнка.

— Роксвел…

На матери не было лица. Казалось, вся жизнь пронеслась у неё перед глазами. Все ошибки, все домыслы и недомолвки. Сколько бы она могла исправить… но стала бы от этого сильнее меня любить? История не имеет сослагательного наклонения. И теперь герцогиня та, что сделала себя сама — злая, грубая и тревожная.

— Не говори ничего — ты уже сказала достаточно, — хмыкнул отец. — И год из года видя, насколько ты несчастна, я думал, что причиной этому твоё решение, принятое тогда, двадцать лет назад. Ты становилась с каждым годом всё злее к Джесселин… значит, причина не в том, что я лишил тебя мечты… ты сама её себя лишила. Ты хотела отдать второго ребёнка, но я помешал твоим планам.