Иногда так бывает, что даже у сильных людей случаются моменты слабости. В моменты слабости так легко обратиться не к свету, а к тьме. Черпнуть запретной силы, способной решить все проблемы.

— Почему?.. — тихо спросила я, никак не конкретизируя свой вопрос.

Но он понял. Сглотнул и отвернулся.

— Я был молод, голоден и слаб. Я влюбился в прекрасную девушку, что отвергла меня из-за моего положения. И я захотел отомстить. — Его губы сжались в тонкую линию. — Я совершил ошибку, Джесселин, когда пошёл на сделку с некромантом. С ним нельзя заключать сделки.

Нельзя… жаль, леди Эндервуд об этом не знала.

— Мне жаль, — тихо прошептала я.

— Видимо, это мой рок: влюбляться не в тех и совершать ошибки от любви. Но я искуплю всё, что совершил. Не волнуйся обо мне, Джесселин. Сейчас тебе следует позаботиться о себе. Времени слишком мало.

— Время… Вот почемунекромант торопился с моей сестрой, — прошептала я. — У него тоже не было времени. Мы ведь могли не дожить и до двадцати… не успели бы заразиться чернью.

— Всё верно, Джесси. А прийти к твоей сестре раньше и успеть заразить её не получилось бы, ведь у ребёнка незрелый и нестабильный источник магии, — кивнул Тирон.

— Как его имя? — вмешался в диалог Эверус. — Этого некроманта. Мы должны знать, с кем имеем дело. В Малоземье, да и в Рамании много старинных рукописей, что-нибудь да найдём.

Я взглянула вперёд. Мы уже были близко от поселения малоземцев, многие повыходили из домов, наблюдая за нами. Лиц было не различить из-за закатного солнца, слепившего глаза. Данияр ждать нас не стал, он уже скрылся, видимо, в одном из домов. Я пыталась вычислить, который из них принадлежит шаману Кейну Эверусу, но все дома казались похожими друг на друга.

— Он сменил много имён за прошедшие четыре века, но чаще всего его называют Крылом ночи. Когда-то при рождении он был назван Талреманом Тирсом, но он не любит это имя. Предпочитает сокращённое — Талрем. Без фамилии, статуса или принадлежности к землям.

Талрем… ему подходит.

— Кажется, я уже слышал это имя, — нахмурился Эверус и взглянул в упор на меня: — И не от отца ли.

Я сглотнула. Мне хотелось верить, что шаман к этому не причастен. Но что, если всё сложнее, чем мне могло показаться?

Мы вошли в поселение. Малоземцы были разными, но все смотрели настороженно. Мужчины и женщины, дети, где-то бегали волчата, один даже упал мне под ноги и обернулся уже двенадцатилетним мальчишкой. Смутившись, извинился и побежал прочь, но я ещё несколько мгновений поражённо глядела ему вслед.

Оборотни… никогда прежде мне не доводилось видеть их. Причём мои глаза даже не успели заметить метаморфозы, казалось, вот он — волчонок, а в следующее мгновение едва уловимых изменений — уже человек.