Саулов убежал. Я остался один в кабинете. Сел за рабочий стол, положил перед собой портфель и подумал, что не плохо было бы сейчас выпить чаю, потому что у меня с утра маковой росинки во рту не было, да и в целом мысль заманчивая. Я воткнул электрочайник в розетку, достал из своей тумбочки начатую пачку грузинского чая и насыпал себе в чашку. Дождался пока чайник вскипит и залил чай кипятком. Пока чай заваривался, я раскрыл блокнот и просмотрел свои заметки. По делу об убийстве профессора наметился прогресс, а вот с косторезом и магазином пока было все в тумане. Я решил сосредоточиться на деле профессора. Закрою одно дело, освобожу силы и навалюсь на два других. Пока же к следствию по этим двум делам я подключу Финна. Пусть трудится, нарабатывает опыт.

Я помешал ложкой чай. Сахар решил не класть. Дождался пока чаинки опустятся на дно и отхлебнул. Поморщился в недоумении, взял в руки пачку с надписью: «Грузинский чай №20» и внимательно ее осмотрел. В моем родном мире тоже был напиток со схожим названием и характеристиками, но у него был ярко выраженный терпкий вкус, а у этого с позволения сказать напитка был вкус мокрых тряпок и свежескошенного сена. И как люди могут это пить, но я все же заставил себя и сделал новый глоток, а потом еще. А потом поймал себя на мысли, не так уж плох этот чай. Он просто другой, не тот, к которому я привык.

За изучением документов я дождался возвращения Финна. Он приехал ближе к вечеру, усталый, но довольный. Уронил себя на стул напротив меня и заявил:

— Какая дивчина!

— Это ты о чем? — спросил я.

— Это я о любовнице профессора Пульмана.

— Тебе удалось установить ее личность? — удивился я проворству своего помощника.

— Не просто установить, а даже поговорить с ней.

— Рассказывай, — потребовал я.

— Ну, что тут рассказывать. Приехал я в университет, отловил несколько студентов профессора, позадавал разных вопросов. Они мне сами все и рассказали про Нелли Викторову, студентку третьего курса, которая пользовалась большим доверием и вниманием профессора. Студенты народ молодой, но въедливый. Они там все на истории помешаны, а Викторова эта ничем не примечательная в профессии личность. Как историк посредственность, но профессор активно ее продвигал. Так что все на курсе только об их отношениях и сплетничали. Меня с ней познакомили, и я вам так скажу, понимаю я профессора. Как тут устоять перед такой дивчиной. Высокая, стройная, чернявая. Грудь — во!

Финн показал на себе впечатлительный размер ее груди.

— Я с ней поговорил. Конечно, никакого отношения к убийству профессора она не имеет.