— вероломные захватчики

— безжалостные оккупанты

— иномирные чудовища

И я искренне недоумевал, почему я должен брать в руки оружие и идти убивать тех, кто лично мне ничего плохого не сделал. Но весь этот налет пацифистского бреда слетел с меня в мгновение, когда я увидел в опасной близости от себя этих чудовищ, а потом увидел какой лютый нечеловеческий ужас они творили с мирными гражданами, которые ничего никому не сделали, кроме разве того, что родились ни в то время и ни в том месте.

После того как капрал Северин закончил читать военные установки, грянул Имперский гимн. Мы все замерли, практически окаменели. Я старался даже не моргать. И меня в первый раз пробрал гимн, заряжая своей энергией. Я раньше слышал гимн, но не обращал на него внимания, а тут даже строчки запомнил:

Взвейтесь знамена,

Развейтесь враги.

Поступь Империи

Чеканит шаги.

До прибытия в точку выброса оставалось четыре часа. Нам дали время на отдых два часа, после чего мы обязаны были прибыть на плац для подготовки к выбросу. Мы разбрелись по своим каютам.

Я оказался в одной каютой с Тощим, Бубном и Кувалдой. С нами был еще один парнишка. Я уже не помню, как его звали. Помню только, что его сильно накрыло волной паники, и он никак не мог успокоиться. На плаце он еще держался, а тут забился в угол койки, натянул на себя одеяло, так и сидел, дрожал. Мне его было по-человечески жалко. У каждого из нас могла сломаться психика. Хорошо, что я оказался более адаптивно способным, а то иначе мне бы сидеть на койке и дрожать под одеялом. Мы пытались ему помочь. Объясняли ему, уговаривали, но все без толку. А потом откровенно забили, потому что если сам человек не хочет себе помочь, то кто мы такие, чтобы навязывать свои услуги.

Я разлегся на своей койке, подложил руки под голову и тут нащупал что-то. Оказалось, что книгу со стихами какого-то поэта. Я пролистал ее, прочитал несколько стихотворений. К примеру:

Я удивляюсь тебе, мой друг.

Ты ни черта не знаешь про жизнь,

А ведь жизнь — это старый сундук,

Что положишь в него, то и лежит.

И отложил книгу в сторону, но перед этим я увидел на первой странице подпись: рядовой Крайний А. А.

Эта книга когда-то принадлежала другому бойцу и, судя по тому, что она была такой затрепанной, была очень любима этим рядовым Крайним. Раз она осталась бесхозной на койке, то рядовой Крайний либо погиб в неравной борьбе с идрисами, или сломался и его списали с борта.

И тут я понял, что не мы первые, не мы последние. Погибнем мы, на наше место придут новобранца, как мы пришли на место рядового Крайнего. Это бесконечный круговорот войны.